You have no items in your cart.
Свет. Звук. Движение. В Перми прошел Дягилевский фестиваль-2026
Существуя в соответствии с принципом «удиви меня», Дягилевский фестиваль каждый раз переизобретает себя – и при этом всегда остается узнаваемым. В этом году он длился с 11 по 20 июня и включил в себя 22 названия основной программы, шесть проектов перформативной секции «Горизонты Д», арт-резиденцию в формате глэмпинг-лагеря и настоящий лекционный марафон в фестивальном клубе.
В число площадок фестиваля, помимо привычных ДК имени Солдатова, Пермской оперы, филармонии государственной и филармонии частной, музея современного искусства ПЕРММ и Завода Шпагина, в этом году вошли Театр юного зрителя, Пермский гуманитарно-педагогический университет, сцена театра «Балет Евгения Панфилова» и этнографический музей под открытым небом «Хо́хловка» в часе езды от города.
Звучащий свет
Но открылся Дягилевский фестиваль-2026, как положено, концертом: оркестр musicAeterna под управлением Теодора Курентзиса дважды, 11 и 12 июня, исполнил одну и ту же программу в Большом зале Пермской филармонии. Четвертая симфония Бетховена си-бемоль мажор – яркое музыкальное хулиганство в архитектонически безупречной форме. И 41-я симфония Моцарта – вспышка Юпитера. По сути – тот же «свет звука», который будет концептуализирован в закрывающем фестиваль спектакле с музыкой Рамо, только пока не вербализированный прямо, а заявленный самой программой и воплощенный в том, как она была исполнена.

Зачерпнув из классических партитур их потенциал бесконечного обновления, отказавшись от ладана и кромешного затемнения, Дягилевский фестиваль словно и сам помолодел, став светлее и веселее, и одновременно перерос культивируемый некогда элитизм. Всё как говорила великая Марго Фонтейн (кстати о танце): серьезное отношение к своей работе никуда не делось, серьезное отношение к себе самим – не бросается в глаза.
Мороз обжигает
Дягилевский-2026 стал бенефисом режиссерских работ Елизаветы Мороз, уже неоднократно удачно сотрудничавшей с musicAeterna.
Так, сразу после открытия фестиваля 11 июня в Доме Музыки на Заводе Шпагина исполнили перформативный концерт «Посвящение Ивану Голлю», впервые представленный петербургском Доме Радио 17 ноября 2024 в рамках направления musicAeterna Αθεατρον: один из ряда концертов-посвящений, для которых музыку на стихи одного поэта пишут композиторы-резиденты musicAeterna. В этот раз ими стали Егор Ананко, Александр Белоусов, Алексей Ретинский, Андреас Мустукис, Вангелино и Теодор Курентзисы, Кирилл Архипов и Виктория Харкевич, а стихи без музыки исполняла актриса Театра Ленсовета Лаура Пирцхелаури.
Уже на следующий день, 12 июня, в частной филармонии «Триумф» прошел перформативный концерт «Гармония вечера» (Harmonie du soir), также представленный ранее в Доме Радио (премьера 19 декабря 2025). Он поставлен Елизаветой Мороз как путешествие призраков, разбуженных в заброшенном доме, по непонятным (субтитров нет), но явно сладостным воспоминаниям эпохи fin de siècle. Камерную музыку Анри Дюпарка, Равеля и Дебюсси, Форе и Сен-Санса, Сати и Шоссона исполняли артисты Академии имени Рубинштейна – сопрано Татьяна Бикмухаметова, Ксения Дородова, Диана Носырева и Ивета Симонян и меццо Юлия Вакула – в сопровождении арфы и флейты (Луиза Минцаева и Маргарита Галкина из оркестра musicAeterna) и, разумеется, фортепиано: инициировал пробуждение голосов и инструментов петербургский пианист Кирилл Павлов.
Но главным приложением таланта Елизаветы Мороз стала церемония закрытия фестиваля, показанная 19 и 20 июня, – масштабное действо под названием «Рамо. Звук света-2» с участием оркестра и хора musicAeterna под управлением Теодора Курентзиса, труппы musicAeterna Dance и артистов Академии Рубинштейна; по сути, полноценный спектакль-пастиш на музыку из опер Рамо, соединивший в себе все магистральные темы фестиваля, среди которых в этом году были не только хоровая музыка и танец, но и активная интеракция со зрителями. Более подробно об этой работе – в отдельном материале.

Лучше хором?
Хоровая программа стартовала 13 июня концертом «Душа грустит о небесах» в органном зале филармонии. В этом году в Дягилевском фестивале приняли участие отдельно хор Пермского театра оперы и балета, а отдельно – его оркестр и здание; последние понадобились для показа привозной постановки «Человеческого голоса» Пуленка, о которой позже, а первый представил вышеназванную программу преимущественно духовной русской музыки – как авторской, так и традиционной монастырской. Хор выступил под управлением Валерии Сафоновой, начинавшей с Курентзисом еще в 2004 году в Новосибирске и сменившей в 2024 Екатерину Антоненко на посту главного хормейстера Пермской оперы. Авторская часть концерта включала произведения Алексея Львова, Сергея Рахманинова, Георгия Свиридова и Валерия Гаврилина.
14 июня в том же органном зале московский ансамбль старинной музыки «Узорика», состоящий из женских голосов, исполнил под управлением своей основательницы Варвары Котовой программу «Еже от века таинство»: снова духовная музыка, но на сей раз и русская, и европейская, от XII до XVIII века, зачастую расшифрованная или реконструированная самими участницами ансамбля.
15 июня вокальный ансамбль «Интрада» под управлением Глеба Кардасевича исполнил в «Триумфе» российскую премьеру сочинения американского постминималиста Дэвида Лэнга «Писания» (The Writings) – цикла для смешанного хора на основе текстов священного иудейского писания, Танаха. Экклезиаст, Книга Эсфирь, Песнь Песней, Книга Руфи, Плач Иеремии и снова Экклезиаст – в современной англоязычной адаптации самые скорбные и самые пылкие библейские поэты получили понятную слушателю четкость и акцентированный посыл.
15 июня же в Доме Музыки апофеозом хоровой программы фестиваля стал концерт под управлением Теодора Курентзиса в Доме Музыки с участием хора и артистов оркестра musicAeterna, санкт-петербургского камерного хора «Фестино» и Молодежного фестивального хора. «Песни уныния и печали» Дьёрдя Куртага на стихи русских поэтов – Лермонтова, Блока, Есенина, Мандельштама, Ахматовой и Цветаевой – и «Смилуйся» Арво Пярта: одному мэтру уже сто лет, второму девяносто, оба живы, а их созданные в 80-е работы стали основой для действа в лучших традициях фестиваля: темнота, свечи (безопасные электронные!), пафос: особенно эффектен был алый свет за спинами хора там, где Пярт берется за «День гнева».

Далее, 16 июня, уже последовал афтешок: «Плач Иеремии» Владимира Мартынова в исполнении хора «Фестино» под управлением Александры Макаровой в органном зале. Созданный в 1992 году явно в порядке эксперимента, рассчитанный на народные, а не академические голоса «Фестино», «Плач», ради исключения, сопровождался текстом – полным текстом соответствующей книги Ветхого завета, без добавлений, сделанных Мартыновым; за ним можно было следить на личном гаджете, погружаясь в бездну отчаяния, из которой пророк, заранее сострадая будущим жертвам, все же призывает кару Господню на свой погрязший в грехах народ.
На контрасте с «Плачем» заметная нехватка на Дягилевском текстов к неоперной вокальной музыке создает впечатление, будто ее авторов сознательно желают лишить полноценного высказывания, поющего человека – свести к бездушному инструменту, а зрителя сделать участником заведомо непостижимой церемонии наподобие богослужения на мертвом языке. В прежние годы такое было бы ожидаемо, сейчас – противоречило общему настрою фестиваля.
Ангелы приглашают
Хоровая музыка, перформативные эксперименты «Горизонтов Д» и освоение нового пространства – Пермской художественной галереи, в 2016 году переехавшей в свежеперестроенный корпус на Заводе Шпагина, – все это объединилось в проекте «Хоровой променад», реализованный выпускниками образовательной программы Дягилевского и курируемый Анной Фефеловой и Виталием Полонским. Фестивальный молодежный хор, с которым Полонский занимается в рамках образовательной программы, провел 17 и 18 июня четыре показа своей программы российской и европейской духовной музыки в формате организованной прогулки по экспозиционным пространствам музея, оснащенного и оформленного по самым передовым мировым стандартам. Двигаясь вслед за хором из зала в зал, зрители в то же время могли рассматривать старинные иконы в изумительном состоянии, обновленные коллекции живописи и фарфора, виды на Каму из панорамных окон, наконец – лишь бы не современное искусство: Полонский кажется весьма далеким от него человеком. Кульминация променада – зал с деревянной церковной скульптурой XVII-XIX, так называемыми «Пермскими богами». В действительности они не боги, а святые, ангелы, Христос и Господь Саваоф. Когда-то занимавшие колокольню превращенного в музей собора, теперь они создают сакральное пространство в похожем по конфигурации, но более просторном и светлом зале, где Полонский устроил целую небольшую службу во славу древнего хорового и изобразительного искусства.

Ассистировал Полонскому и провел один из променадов московский дирижер Серафим Яковлев – выпускник образовательной программы 2024 года, худрук ансамбля VOX CORDIS.
И даже фестивальный клуб причастился хорового движения: в ночь с 14 на 15 июня организовал в ДК Солдатова хоровой перформанс «Седьмой параграф “Великого Учения” Корнелиуса Кардью», поставленный экс-главным хормейстером Пермской оперы, а ныне худруком хора Parma Voices Евгением Воробьевым. Алеаторная графическая партитура британского композитора, основанная на текстах Конфуция в переводе Эзры Паунда, стала фундаментом для интроспективной хоровой импровизации в темных фойе Дворца культуры, где зрители могли занять любую точку и положение в пространстве – в частности, слушать лежа на подушках на полу в лучших традициях ночных мероприятий Дягилевского.
Д – значит «удиви меня» (или нет)
Нехоровая часть программы «Горизонтов Д» стартовала 13 июня с показов в Малом театральном зале Завода Шпагина своего совместного с Домом творчества Переделкино проекта: «аудиовизуального альбома» под названием «Пастернак. Раскованный голос» режиссера Арсения Мещерякова. Актриса «Мастерской Брусникина» София Петрова под музыку Ивана Ерофеева читала стихи заглавного героя, на каждом меняя манеру и тембровую окраску голоса, а перед тем зрителям давали послушать сделанный в виде аудиопьесы ликбез о Пастернаке, в частности о его пребывании в Перми в 1916 году. На каждом Дягилевском фестивале обязательно должен быть невнятно-пафосный проект, связанный с поэзией, – данное мероприятие, повторенное четырежды за два дня, закрыло этот слот.
Больше «Горизонты» не заваливались. 17 июня прошел показ якутскоязычной монооперы Никифора Яковлева на либретто Дарины Чирковой «Олонхосут», мировая премьера которой состоялась 19 апреля 2026 в Москве в рамках Дней Республики Саха. Олонхосут – это сказитель, исполняющий якутский эпос олонхо, и в опере, написанной для ансамбля европейских инструментов и якутской скрипки кырыымпа, параллельно проходят две линии: подробно версифицированное путешествие выходящего из тела голоса и связанные с этим душевные и физические переживания – и фрагменты приключений эпических персонажей. Виртуозная работа солиста Сергея Малинина, помимо пения (а то и параллельно с пением) играющего на варгане. О зрителях позаботились, раздав им печатные либретто: режиссер-концептмейкер проекта Саша Шумилин из «немхата» текстов не боится. И, чего на Дягилевском еще не бывало, – оперу давали на расписанной граффити недействующей подземной парковке бывшего кинотеатра «Кристалл», в котором сейчас расположен молодежный центр.
Вторую из трех опер фестиваля тоже поставили в рамках «Горизонтов» (и в партнерстве с московским театром «Новая Опера»): 19 и 20 июня в Бальном зале Пермского педагогического университета прошли показы «Трех сестер», только что завершенных выпускницей образовательной программы Дягилевского Анной Поспеловой. Озаглавленные «опера-вербатим», «Три сестры» для трех женских голосов и ансамбля из флейты, скрипки и виолончели содержат монологи героинь Чехова, перемежаемые записями голосов наших современниц, пытающихся ответить на вечные вопросы из пьесы. Благодаря прозрачному инструментальному сопровождению и узнаваемому тексту эта опера в титрах не нуждалась; свою роль тут сыграла и дикция исполнительниц – сопрано Дарьи Селезневой (Ольга) и Марии Деевой (Ирина) и меццо-сопрано Анны Холмовской (Маша); две последние исполняли, соответственно, Машу и Ольгу в опере «Три сестры» Александра Чайковского, поставленной в Театре Сац в апреле 2025. Всех прочих персонажей в пермской постановке решением режиссера Виктории Агарковой и художника Ирины Дерябиной изображают подписанные их именами коробки для переезда, а на заднике проецируется табло с расписанием поездов, отбывающих из Перми в Москву: все они к финалу окажутся отменены, практически как авиарейсы в аэропорту Большое Савино в дни плана «ковер».

В противовес хору
А что же до первой и самой форматной оперной постановки фестиваля? Ею стала классическая уже моноопера Пуленка «Человеческий голос» на либретто Жана Кокто, показанная 15 июня в Пермском театре оперы и балета, в сопровождении оркестра театра под управлением Владимира Ткаченко, но выпущенная в апреле 2026 в Ереване как копродукция российской продюсерской компании «ДжокерЛаб» и Национального театра оперы и балета имени Спендиаряна. По классификации Дягилевского фестиваля этот спектакль числится в разделе современного танца; поставил его хореограф Андрей Кайдановский, одно время подававший надежды и немного поработавший в Большом и МАМТе; партию главной героини наравне с певицей – меццо-сопрано Юлия Маточкина из труппы Мариинского театра – делит танцовщица – Дарья Павленко, экс-прима Мариинского.
На фоне разнокалиберных, но всегда несоразмерных телефонных трубок и проводов (художник – Томас Мика из Германии) две женские фигурки кажутся несерьезными и часовая агония дистанционного разрыва отношений сводится к какой-то «истории игрушек». «Голос» заявлен продюсерами как «хореографическая опера», но по факту является оперным моноспектаклем с подтанцовкой: пластическая партия поставлена так невнятно, что способности гениальной балерины Павленко расходуются вхолостую; при этом каждый жест Юлии Маточкиной, не говоря о каждом слове (спектакль сопровождается титрами по стандартам оперной индустрии), предельно осмысленны и красноречивы; оперу 1959 года по пьесе 1930 года она исполняет в XXI веке с беспощадной откровенностью, подтверждающей, что, вопреки желаемому, зависимость людей от других людей никуда не девается и сегодня.

Братья и сестры краткости
Движение – это жизнь, и фестиваль не ограничился уже готовыми танцевальными проектами, но и осуществил премьеру программы «Дягилев. Короткие формы», прошедшую 13 июня в Доме Музыки. Пять хореографов (заявлено было шесть, но Максим Петров сосредоточился на выпуске спектаклей в Большом театре и Урал Балете) создали специально для фестиваля миниатюры на музыку композиторов-резидентов musicAeterna.
Играющий тренер Ксения Михеева, руководительница санкт-петербургского «Проекта Ксении Михеевой», взяла «Разрушение» Алексея Ретинского (женский голос под прозрачное инструментальное и шумовое сопровождение исполняет стихи Бодлера) и создала «День рождения Адама» для пяти артистов, включая себя саму: историю вовсе даже о созидании, интеграции и нахождении общего языка.
Евгений Калачёв, артист труппы musicAeterna Dance, поставил дуэт «Последнее чувство» на «Музыку для сейчас» Андреаса Мустукиса (минималистские струнные); постепенно освобождаясь от слоев одежды, герои оказываются окутаны черной бахромой, которую танец превращает в их общие крылья.
Игорь Фирсов, танцовщик хип-хопа, тоже сделал дуэт – «Юноша и боль» на музыку «Хильдегарды» Кирилла Архипова, где стилизованный под средневековье женский хор постепенно и мучительно забивает электроника. В номере Юноша (атлетичный Тимур Ганеев) изнемогает под тяжестью своей Боли (Лидия Антонова), которую почти все время носит на весу. Платье Боли, созданное, как и все костюмы вечера, Еленой Огер, – за пределами гениальности: облегающее, похожее одновременно на цветок орхидеи и на мертвую плоть, оно кажется созданным для прохода по подиуму показа от кутюр, но при этом не мешает никаким движениям танцовщицы.
Нурбек Батулла, гордость хореографической Казани, поставил «Всё нормально!» на музыку «Нереализованной медитации» Виктории Харкевич. Ее репетитивную перкуссию он приспособил под фрик-пати на четверых персонажей, которые клеют бумажный скотч к полу и друг к другу и вообще всячески пытаются веселиться вопреки ограничениям собственной психики – у каждого они свои.
Владимир Варнава взял «Цветок» Теодора Курентзиса на стихи любимого им (Курентзисом) Пауля Целана и поставил опять-таки дуэт «Сфайрос». Не пермское ООО «Сфайрос», занимающееся поставками сжиженных углеводородных газов, конечно, но философская концепция Эмпедокла, посвященная любви, – ибо герои Варнавы деятельно практикуют превращение в единое существо, согласно уже не Эмпедоклу, а Платону с его теорией людей-половинок, разделенных и стремящихся к соединению.
Хлопки и толчки
14 июня в ДК Солдатова показали танцевальный спектакль «Землетрясение» норвежского хореографа Ю Стрёмгрена (он же художник-постановщик проекта), поставленный для musicAeterna Dance в марте 2026 в Доме Радио, – изобретательный, техничный, завораживающий, смешной и тревожащий шедевр современного нарративного театра. Наррацию при этом следует считывать из происходящего на сцене, ибо подробной программы нет. А есть бункер, который периодически трясет – то ли от заявленного в названии землетрясения, то ли от каких других попаданий, – и где пытается репетировать тенор (Кирилл Нифонтов из хора musicAeterna, он же саунд-дизайнер проекта совместно со Стрёмгреном) со своим концертмейстером (Саша Листова, пианистка musicAeterna). А девять танцовщиков пытаются танцевать, чем тенора сперва очень раздражают, но затем он возглавляет процесс, и под романсы Рахманинова разворачивается роскошное пиршество движения, когда тела влет подхватывают и музыку, и друг друга, и застраивают собой пространство так, что оно само начинает визуально звучать. Ю Стрёмгрен на полную мощность использует возможности отборной труппы musicAeterna Dance, и взрывная пластика артистов завораживает абсолютно, но не меньший эффект производит и Рахманинов в исполнении Нифонтова, чьи гладкие верха под идеальную подзвучку словно отполировывают заезженную музыку романсов до изначального сияющего блеска.

И словно для контраста – позаимствованный у фестиваля Context. Диана Вишнева спектакль Охада Нахарина «Хора», показ которого состоялся в том же ДК Солдатова 16 июня в исполнении труппы Context’а. Название для нынешнего Дягилевского практически программное, и удачно, что в марте 2026 Context осуществил премьеру этой работы Нахарина, созданной им еще в 2009 году для его собственной компании «Батшева». Сегодня постмодернистский электронный саундтрек Исао Томиты, цитирующего симфонических классиков от Вагнера до Джона Уильямса, звучит уже не как современность, но еще не как винтаж, и как-то похоже смотрится хореография спектакля: одиннадцать танцовщиков словно весь час разминаются, пусть даже временами синхронно, а на зеленом хромакейном заднике, кажется, вот-вот должно появиться какое следует изображение, но настоящий танец и настоящая сценография всё никак не начнутся. По нашим временам – уже не эксперимент, но еще и не готовый продукт. Учитывая ожидания от самого имени легендарного Нахарина – это танцевальная антикульминация фестиваля.
Ночь в музее
С азартом осваивая возможности музейного комплекса «Хохловка», занимающего лесистый холм на живописном берегу Камы и демонстрирующего коллекцию старинных деревянных построек с разных концов Пермского края, фестиваль организовал там два ночных события.
14 июня состоялся показ музыкального перформанса «Сумерки» (Tenebrae, ибо как же на Дягилевском без намека на лигатуру) Петра Айду с участием пяти десятков музыкантов и бессчетного количества инструментов. Исполнители расположились прямо на заросшем травой склоне холма, по пять человек за каждым из десяти заваленных звучащими приспособлениями чугунных столов, а зрители, стоя вокруг или сидя на принесенных с собой походных стульях и пледах, слушали дыхание артистов, шуршание наждачки, трение донышек керамической посуды, шелест рейнстиков (впрочем, дождь шел и так), писк бокалов с водой, свист раскручиваемых в воздухе жгутов, гул листов фанеры и огромных картонных рупоров, и так далее, и что только не, вплоть до саунд-эффектов на мобильных телефонах, а в финале партитура, важной частью которой была заявлена «тишина», разрослась до невыносимой по громкости какофонии. Заявленные как «пьеса-литургия, примиряющая человека эпохи антропоцена с окружающей его биосферой», «Сумерки» правдиво показали это примирение.
Спектаклем «Чаща» Антона Адасинского и молодого петербургского режиссера Никиты Васильева фестиваль долго дразнил зрителей, стараясь не разглашать детали лесного променада раньше времени, а затем провел целых четыре показа: 15-18 июня. Получился не слишком дягилевский по духу, неравномерный и затянутый ивент. Начинаясь как имитация экскурсии по музею с демонстрацией обрядов вымышленного народа гагуличей и изящнейше встроенных в толпу зрителей подсадных добровольцев-участников этих обрядов, спектакль постепенно растягивается в череду вымышленных же, хоть и органично-узнаваемых околосвадебных ритуалов. Доведя зрителя сквозь луга и леса до речного брега, авторы ломают эстетику и устраивают (вдохновясь, надо полагать, модными сапами) своим языческим героям заплыв по воде на кровати под яблоней, будто они Адам и Ева. А смысл и цель всего мероприятия сводится к бенефису лично Антона Адасинского, который тоже отправляется вдоль берега на маленьком плоту, играя на электрогитаре.

Возьми мое сердце
Самыми удачными и смешными приемами «Чаща» обязана Никите Васильеву: похожим инструментарием он пользуется и в показанном дважды 17 июня в малом зале ТЮЗа спектакле-фантасмагории «Гипнотеатр Бранко Душича», премьера которого состоялась в октябре 2025 на театральной площадке «Узел» в Санкт-Петербурге. Оттолкнувшись от новелл Томаса Манна, драматург Юлия Клейман создала сеанс магии без разоблачения. Югославский режиссер Бранко Душич (Владимир Антипов) работает без четвертой стены и якобы «гипнотизирует» троих «случайных» зрителей так, что они превращаются в актеров когда-то созданной им на родине труппы-секты. Разыгрывая с их помощью сюжеты из Манна и рассказывая историю собственной фанатичной любви к театру, Бранко Душич с эстрадной легкостью демонстрирует жуткий результат чрезмерной любви: к зоне комфорта; к другому человеку; к искусству. Тошнотворно-аппетитно шкворчит на походной плитке якобы вынутое из убитого прямо на сцене артиста сердце для ритуального поедания-причастия – но открытый финал дает надежду на освобождение от гипноза.
Музыка чище некуда
Перформативные события в этом году существенно перевесили концертную программу, которой всегда славился Дягилевский, но та осталась отборной.
Одно из самых ярких событий ее нехоровой части – прошедший в ночь с 13 на 14 июня в «Триумфе» в рамках фестивального клуба (бесплатно, по регистрации) концерт двух пианистов – Владимира Иванова-Ракиевского и Петра Айду.
Иванов-Ракиевский зажигательнейше исполнил минималистов – от Райха и Гласса до австралийки Кейт Мур и ирландца Донначи Денни – и совершенно покорил композицией «Ничто не реально» (Nothing is real) Элвина Лусье для рояля, фарфорового чайника, звукозаписи и звукоусиления. Айду уже совсем в ночи убаюкивал Вагнером, Бергом и Скрябиным.
15 июня в «Триумфе» же Владимир Мартынов на рояле и Татьяна Гринденко на скрипке устроили вместе с тандемом молодых электронщиков INDEX III энергичный электроакустический джем под названием «31-я гексаграмма». Имеется в виду гексаграмма «Книги перемен», означающая «взаимодействие». В данном случае результатом взаимодействия академических и новейших клубных стилей стал заряд невероятно молодой энергии, без малейшего паясничества льющейся в зал.
16 июня в «Триумфе» прозвучала «Музыка для пустой комнаты»: камерный концерт произведений Кирилла Архипова, Алексея Ретинского и Андреаса Мустукиса в исполнении артистов оркестра musicAeterna и артистки хора Евгении Кашинской, отвечавшей за латинские молитвы у Мустукиса. Программу трех довольно разных композиторов объединила сквозящая у каждого полемика с самим собой и попытка снова и снова проговорить уже сказанное.
18 июня в ПЕРММ состоялись два исполнения мультимедийного концерта «Альфред Шнитке. Оркестр громкоговорителей». Олег Нестеров привез на фестиваль уже третью, а хронологически первую часть своего проекта «Три степени свободы. Музыка>кино>СССР» (2021), в рамках которого записи советских композиторов проигрываются в трехмерном пространстве ансамблем динамиков – акусмониумом под управлением живого дирижера (это, как и в прошлом году, был Илья СимфоКэт). Зрителям были выданы буклеты с наглядной схемой-программой, демонстрирующей, как киномузыка Шнитке переливалась в его академические сочинения, а те, в свою очередь, подпитывали его саундтреки.
19 июня «Триумф» предоставил сцену зачастившему на Дягилевский мастеру уда Насиру Шамма. На сей раз он привез с собой товарища-гитариста испанца Карлоса Пиньяну. Вместе они играли музыку собственного сочинения, которая даже в исполнении уда звучала близко к классической гитаре, а Пиньяна похвастался, что в руках у него инструмент, изготовленный в Кунгуре Пермского края, – вот только не факт, что это не была реплика а-ля Бранко Душич.
А завершился фестиваль традиционным концертом альтернативной музыки (читай: клубной вечеринкой), которая на этот раз прошла в «Триумфе», и в качестве хедлайнер на ней выступил «Механический пес» – сайд-проект одного из первых популярных российских рэп-исполнителей Дельфина.

Стучите. Открыто
Забавно, что в тот момент, когда Дягилевский фестиваль солидно гламуризировался, создав стойкие коллаборации с модными заведениями Перми и став точкой притяжения художественно озабоченной публики, покупающей пакетные туры в арт-трэвел-агентствах, – именно сейчас контакт с его контентом стал как никогда демократичным. Фестиваль по-прежнему предлагает зрителю эксклюзивное искусство, только теперь его не требуется брать ножом и вилкой: можно развернуть его на лесной поляне, а когда насладишься – облизать пальцы; можно вместе с танцующими артистами ощутить живым, существующим здесь и сейчас, собственное тело; и можно – да и попросту хочется – самому, а не по указке погасить свет телефонного экрана и подставить глаза, уши, душу другому свету.
Кей Бабурина
