Книга Юлии Кантор «Ленинградская симфония. Партитура памяти»

«Партитура памяти». Открытый текст
Книга Юлии Кантор «Ленинградская симфония. Партитура памяти»

На фасаде бывшего Дворянского собрания в Санкт-Петербурге –   мемориальная доска: «Здесь, в Большом зале Ленинградской филармонии, 9 августа 1942 года оркестр Ленинградского радиокомитета под управлением дирижёра К.И. Элиасберга исполнил Седьмую (Ленинградскую) симфонию Д.Д. Шостаковича».

Когда говорят пушки…

«День Победы среди войны» – так Ольга Берггольц назвала день первого исполнения Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича в блокадном Ленинграде. Только вдумайтесь: «День Победы» в августе 1942-го, когда враг после поражения под Москвой рвется к Северному Кавказу, к низовьям Дона и Волги, когда едва разворачивается битва за Сталинград… Свидетельствую: мне, первоклашке музыкальной школы в Куйбышеве (ныне вновь Самаре), куда в августе 1941 года я был эвакуирован, посчастливилось быть, на мировой премьере Седьмой симфонии 5 марта 1942 года – играл симфонический оркестр Большого театра под управлением Самуила Самосуда. Как поется, на всю оставшуюся жизнь, детская память сохранила огромный зал, печальные лица людей, вначале потрясенных страшной картиной вражеского нашествия и улыбающихся сквозь слезы при звуках финального торжества – словно при водружении победного знамени над гитлеровским рейхстагом.

Кантор Ю.З. Ленинградская симфония. Партитура памяти / Юлия Кантор. –
М.: Политическая энциклопедия, 2024. – 239 с.: илл.

Какой же мощью должна обладать музыка, чтобы внушать веру в победу в дни скорби и надежды, в дни, полные величайшего напряжения всех человеческих сил – материальных и духовных! Какой же «направленностью формы на восприятие» (термин Б.В. Асафьева) должна отличаться симфония, тотчас завоевавшая признание! Это был поистине текст, открытый сердцам миллионов, не требующий пространных словесных пояснений и аннотаций. И мир откликнулся: «Седьмая симфония посвящена торжеству человеческого в человеке» (Алексей Толстой). «Со времен Бетховена не было композитора, который мог говорить с массами с такой силой убеждения» (Сергей Кусевицкий). «Каждое успешное исполнение Седьмой симфонии может стать эквивалентом минимум нескольких транспортов с вооружением» (Артур Родзинский).

Продолжение и итог проекта

История создания и бытования легендарной симфонии полна страниц, до сих пор не до конца исследованных. Проект «Партитура памяти» – открытый текст и в этом прямом буквальном смысле: он содержит материалы, открытые в результате архивных поисков. Монография доктора исторических наук Юлии Кантор «Ленинградская симфония. Партитура памяти» подводит итог проекта, включавшего выставку, Всероссийскую научную конференцию и ключевое событие – мемориальный концерт; он прошел 9 августа 2022 года, отметив 80-летие первого исполнения Седьмой симфонии в блокадном Ленинграде.

В предисловии Юлия Кантор справедливо говорит: «Драматическая история создания Седьмой симфонии, обаяние личности автора, контекст исполнений в нашей стране и за ее пределами – все это оставило нестираемый след в памяти поколений. Воздействие Седьмой симфонии на профессионалов и на простых слушателей, ее энергетика и семантика столь неисчерпаемы, что позволили ей и в момент создания, и 80 лет спустя не стать заложницей политического запроса, но явиться гуманитарным манифестом». Достойно удивления, что симфония – «пример драматического и до конца неотрефлексированного тихого подвига как самого композитора, так  и сотен людей, сделавших возможными премьеры сочинения в СССР и на Западе… Память об этом событии является зачастую дискретной, имеющей большое количество информационных лакун… Ранее неизвестные архивные, музейные материалы, личные свидетельства, выявленные автором и впервые представленные в монографии, позволяют весьма существенно дополнить знания о “знаменитой ленинградке” (Анна Ахматова)».

Согласимся с автором и подчеркнем: впервые исследование Седьмой симфонии, опираясь на огромное число архивных документов, провел не музыковед, а историк. Уточнены многие факты, связанные с подготовкой премьеры Седьмой в СССР и за рубежом, детально изучены география и календарь исполнений.

Седьмая симфония вслед за мемориальным концертом прозвучала и 27 января 2024 года в Большом зале Филармонии в день 80-летия полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Это стало акцией памяти защитников города, в том числе и тех 80 музыкантов, которые 9 августа 1942 года ценой невероятных усилий исполнили симфонию в осадном кольце, сообщили на пресс-конференции, посвященной этому событию. А главный дирижер Заслуженного коллектива России академического симфонического оркестра Филармонии, народный артист РФ Николай Алексеев сказал: «На исполнении этой симфонии, написанной для расширенного состава, мы объединим 124-х музыкантов двух наших оркестров. Мне кажется, эту традицию мы продолжим и впредь». Как отметил дирижер, сама блокадная эпопея – это и личная история его семьи. Дед дирижера в феврале 1942 года умер в городе от истощения. Испытания блокадой выпали и на долю его отца.

Презентация в филармонии

Презентация монографии Юлии Кантор в этот же день 27 января 2024 года прошла в Бетховенском фойе Большого зала. Но сначала обратимся к предшествующим главам многочастной композиции проекта и, прежде всего, к выставке, открывшейся в фойе Шостаковича и фойе Чайковского Большого зала филармонии 9 августа 2022 года. Здесь и уникальные архивные находки, и документальные свидетельства военных лет, раньше известные только специалистам, а теперь представленные самой широкой общественности. Вот одна из реликвий – партитура Седьмой симфонии, принадлежавшая Е. А. Мравинскому. Среди раритетов – тетрадь с полным перечнем концертов оркестра, прозвучавших под управлением Карла Элиасберга в дни осады, это «блокадная книга» Филармонии. К ним примыкают принадлежавшие Элиасбергу дирижёрская палочка, пюпитр и камертон, ставший своеобразной метафорой экспозиции как символ высокой чистоты нравственного начала и столь же безупречной музыкальности. А рядом «вещественные доказательства» – фрак и тромбон В.И. Юдина, одного из участников блокадной премьеры. Слово автору книги:

«В фокусе выставки – подвиг оркестра Ленинградского радиокомитета под управлением К.И. Элиасберга. В единственном симфоническом оркестре, оставшемся в осажденном городе, к весне 1942 года после блокадной зимы живы были около 30 человек. Возрождать оркестр Элиасбергу, самому находившемуся в крайне истощенном состоянии, пришлось практически из мертвых, пример чему – судьба музыканта Ж.К. Айдарова, обнаруженного Элиасбергом в морге Дома радио в голодной коме и “воскрешенного” им. Письма Айдарова, исполнившего 9 августа 1942 года партию ударных, впервые экспонируются на выставке».

Фотоматериалы и документы реконструируют работу над симфонией С.А. Самосуда в Куйбышеве и Москве, оркестра Ленинградской консерватории под управлением И.А. Мусина в Ташкенте, оркестра Ленинградского Малого оперного театра под управлением Б.Э. Хайкина в Чкалове (Оренбурге), Госоркестра СССР под управлением Н.Г. Рахлина в Свердловске и др.

Отрадно, что многие мемориальные экспонаты запечатлены на страницах монографии в отличных иллюстрациях. Это ранее неизвестные документы, рассказывающие о подготовке к премьерам Седьмой симфонии за рубежом, о реакции западной политической и культурной элиты. Они представляют возможность оценить мировой резонанс, вызванный этим сочинением. Вот   шифротелеграмма посла СССР в Великобритании И.М. Майского в НКИД   СССР о назначенной на 22 июня 1942 года радиотрансляции Седьмой симфонии Шостаковича в исполнении оркестра Лондонской филармонии под управлением Генри Вуда. В ответной шифротелеграмме из НКИД посла просят не допустить трансляцию концерта на США, так как право первого исполнения симфонии в Америке предоставлено оркестру NBC во главе с Артуро Тосканини. Посол «принимает меры»: трансляции на США не будет!

А вот «обычные» телеграммы на имя композитора. Тосканини приглашает Шостаковича в Нью-Йорк на концерты с Седьмой симфонией. Кусевицкий, поздравляя композитора с днем рождения, пишет: «Ни один человек не служит сейчас своей стране и миру более благородно и прекрасно, чем Шостакович».

Поздравляют не одни только дирижеры. Поль Робсон: «От артистов и всего американского народа привет и глубочайшая благодарность за Ваш вклад в мировую культуру и за то, что Вы выразили мужество и героизм великой русской нации». Чарли Чаплин: «Большое удовольствие и честь иметь возможность поздравить величайшего музыкального гения и послать горячий привет ему и храбрым товарищам, ведущим тягчайшую борьбу за себя и за великое дело союзников». Приведенные документы показывают, по словам Ю. Кантор, что «музыка может стать эффективным дипломатическим рычагом».

Дмитрий Шостакович исполняет свои сочинения во Всесоюзном Обществе культурных связей с заграницей, 1942

С берегов Невы на берега Волги

Однако вернемся домой. Начатая в июле 1941 года на берегах Невы, Седьмая завершалась на Волге, в Куйбышеве, куда Шостакович с женой и детьми 16 октября эвакуировался вместе с артистами Большого театра. Книга Юлии Кантор полна бытовых деталей и подробностей, оживляющих повествование. «Шостакович не знал, где находится тюк с его новой симфонией – Седьмой, был очень угнетен тем, что симфония, возможно, пропала… К счастью, на станции Рузаевка ее обнаружили в одном из тамбуров. Вероятно, туда ее забросили вместе с вещами других пассажиров – артистов Большого театра».

Не проходит автор и мимо прозы быта эвакуированных музыкантов.

«Коллективу Большого театра была предоставлена центральная часть Дворца культуры имен и В.В. Куйбышева, где находился местный оперный театр. На официальном сайте Самарского академического театра оперы и балета (с 2022 г. носящего имя Д.Д. Шостаковича) сообщается, что театр лишился своего дома и выступал в домах культуры и воинских частях и отправлял на фронт бригады артистов… Подобная ситуация – выселение хозяев для размещения приехавших – была типичной для всех регионов».

Население Куйбышева достигло 700 тысяч человек, то есть удвоилось по сравнению с довоенным. Первоначально размещенные в двух школах – в каждом из классов по 18–20 человек – артисты ГАБТ и с ними Шостаковичи вскоре получили комнаты в доме, откуда обитатели были выселены в другие помещения. «Перед заселением в доме провели ремонт и в каждую квартиру завезли кровати, матрацы, мебель… Из письма композитора матери, Софье Васильевне Шостакович: “Моя дорогая родная мамочка!.. Жить нам стало немного легче. Получили мы комнату… спим теперь на кроватях и матрасах. После того, как проспали много ночей на полу, это обстоятельство кажется раем”».

В таком «раю» Шостакович продолжал работу над симфонией, активно участвовал в культурной жизни города, выступая в концертах, публикуя статьи в газетах. «Он же стал инициатором, – пишет Ю. Кантор, – создания Куйбышевского отделения Союза композиторов, которое, хоть и не любил начальственные должности, возглавил, поддавшись напору коллег… Все эти штрихи дают представление, на каком, отнюдь не спокойном и отстраненном от бытовых реалий и неурядиц, фоне, в постоянной тревоге за близких, оставшихся в блокадном кольце, композитор работал над завершающей частью Ленинградской симфонии… После триумфа Седьмой симфонии семья композитора получила новую квартиру в одном из лучших домов на Вилоновской улице. На этом доме теперь – мемориальная доска».

По завершении партитуры Д.Д. Шостакович вместе с Л. Н. Обориным в четыре руки сыграли Седьмую в квартире артистов Большого театра Веры Дуловой и Александра Батурина. Живший этажом ниже С.А. Самосуд тотчас зажегся мыслью исполнить симфонию, вызвавшую восторг присутствующих.

Репетиции шли в зале Дворца культуры, где намечали провести премьеру.  «Мне повезло – сообщал Шостакович композитору В.Я. Шебалину, – оркестр ГАБТа приналег очень старательно на симфонию, над которой работают много и добросовестно». В начале января 1942 года в письме к своему другу, музыковеду И.Д. Гликману композитор упоминает, что Седьмая выдвинута на соискание Сталинской премии и мечтает о … новосибирской премьере «Ленинградской» симфонии: «Хотелось бы послушать это произведение в исполнении Мравинского».

В Новосибирске

Что ж, переместимся с берегов Волги на берега Оби и продолжим цитировать (разумеется, в сокращении) фрагменты из монографии Ю. Кантор.

«Решение об эвакуации коллектива Ленинградской государственной филармонии в Новосибирск было принято правительством в начале августа 1941 года. 4 сентября поезд с ленинградцами подошел к берегам Оби, и приехавшие были немедленно “расквартированы”. Когда стало известно, что в Новосибирск направляются два крупных ленинградских творческих коллектива — Государственная филармония и Государственный театр драмы имени А.С. Пушкина (ныне Александринский театр), партийное руководство области приняло решение отправить свои местные театры в города Кузбасса. Освободившиеся квартиры со всей мебелью предоставили ленинградцам. В Новосибирске они заняли дом с комфортабельными квартирами в доме, известном в городе под названием «дом артистов». И здесь повторялась стандартная для той поры ситуация, уже имевшая место в Куйбышеве, ведь дефицит жилья, и в мирное время бывший существенной проблемой, с началом войны и с наплывом эвакуированных стал острейшим. О сложных чувствах местной творческой элиты, вынужденной паковать чемоданы и отправляться на периферию региона, можно только догадываться. Для работников филармонии предоставили 110 жилых комнат в домах Томской железной дороги.

Создавая условия для работы прибывшего в Новосибирск коллектива Ленинградской филармонии, Новосибирский обком и облисполком обязали горисполком выделить клуб им. И.В. Сталина с концертным залом на 500 мест. (За окруженным колоннами партером оставался проход, в котором при необходимости могли разместиться еще до двухсот человек).

Уже 5 сентября коллектив филармонии приступил к работе. Начали с концертов для воинских частей и госпиталей… Далеко не все складывалось просто с перспективами работы. Всесоюзный комитет по делам искусств склонен был “законсервировать” оркестр на время войны. Считалось, что в Новосибирске для него не найдется аудитории и что оркестр будет исполнять “облегченный” репертуар: фантазии на темы популярных опер, вальсов Штрауса, оркестровых пьес Дунаевского и т. п. После серьезных дискуссий на эту тему победила точка зрения, которой придерживались Соллертинский и Мравинский — слушателей надо воспитывать на серьезной классике и лучших произведениях советской музыки. И 4 октября 1941 года Ленинградская филармония открыла свой первый новосибирский сезон.

За время эвакуации оркестр дал свыше 500 концертов в Новосибирске и на гастролях (география сибирских гастролей была обширной — от Омска до Кемерово и Барнаула). В октябре 1943 г. коллектив побывал с концертами и в Средней Азии — в Ташкенте и Фергане.

Кульминационным событием первого военного концертного сезона стало его завершение – исполнение Седьмой симфонии Шостаковича, прошедшее в присутствии автора. Премьера была назначена на 9 июля. Композитор прибыл в Новосибирск из Куйбышева 3 июля, когда репетиции симфонии уже начались. Г. И. Амосов, участник новосибирской премьеры, вспоминал: “Репетиция уже приближалась к концу, когда неожиданно дверь в зал Дома культуры приоткрылась, и музыканты увидели смущенно улыбающегося Д.Д. Шостаковича. Композитор не хотел мешать работе оркестра и, стараясь остаться незамеченным, сел в последнем ряду зала. Евгений Александрович тотчас же остановил репетицию и легко помчался по проходу между кресел навстречу своему другу. Оркестранты встали и зааплодировали. Премьера симфонии прошла триумфально”.

Успех был грандиозным. Вслед за премьерой 9 июля симфония прозвучала еще три раза в течение недели: 11, 13 и 15 июля. В газетах появились десятки восторженных откликов. Вот что писал Л.О. Утесов: “Я только что вернулся домой с концерта — концерта необыкновенного. Таких концертов на долю человека за всю жизнь приходится немного… Разве можно написать о Седьмой симфонии, прослушав ее один раз!.. Одно знаю, — это бессмертно, как все великое в искусстве. В этом концерте было всё, что делает искусство настоящим: гениальный композитор, талант — дирижер и художник — оркестр”. Исполнением были захвачены не только слушатели и музыканты, но и сам Шостакович: “Я с нетерпением ждал концерта в Новосибирске. Но должен сознаться, что тонкость отделки, точность передачи партитуры, артистизм исполнения, — все это поистине поразило меня. И как приятно было думать, что за долгие месяцы разлуки с родным и любимым городом оркестр Ленинградской филармонии не только бережно сохранил все свои лучшие качества, но и сумел значительно преумножить их. Оркестр завоевал любовь и признательность новосибирских слушателей”».

Один из эпизодов привлек наше внимание, напомнив недавний телесериал о Седьмой симфонии. Сценаристы там, «оживляя» сюжет, отвели изрядную роль лейтенанту НКВД, который мало того, что в одиночку разыскивал для блокадного оркестра уцелевших музыкантов – и в городе, и с риском для жизни во фронтовых частях – так еще и героически спасал Элиасберга, прикрывая его своим телом при артобстреле. Допустимые пределы художественного вымысла не раз были превышены. Но оказалось, НКВД действительно причастно к триумфу Седьмой симфонии: всюду, где не хватало музыкантов для расширенной в партитуре медной «банды» – а это случалось не только в обескровленном блокадном оркестре, но и в Москве, и в других городах – всюду выручали военные (в том числе, и энкаведешные) духовики.

«В Новосибирске – читаем в монографии – в эвакуации находилась школа НКВД им. Ф.Э. Дзержинского, в составе которой был духовой оркестр. Его музыкантов и прикомандировали к филармоническому коллективу. Причем дополнительные занятия – чтобы подтянуть исполнителей до необходимого уровня – с ними проводил капельмейстер В.И. Агапкин, автор знаменитого марша “Прощание славянки”». Так легендарный марш, написанный в1912 году (ровно за 30 лет до Седьмой симфонии) косвенно «созвучал» симфонии-легенде!

Симфония: история и память

Ценность монографии Ю. Кантор, как говорилось выше, в расширении наших знаний об истории «знаменитой ленинградки». Это касается и уже упомянутых труднейших условий жизни и быта музыкантов в военную пору, сопутствовавших рождению симфонии. Из ведомственных архивов и музеев извлечены документы, часть которых цитировалась нами. Но с не меньшей благодарностью читаешь строки газет, не находящихся сегодня в широком доступе. Как пример приведем отклик Давида Ойстраха на куйбышевскую премьеру: «Есть неповторимая радость в сознании, что присутствуешь как бы при рождении титанического произведения, вписывающего в историю развития музыкальной культуры новую блестящую страницу» (Волжская коммуна. 1941. 8 марта). Ольга Берггольц, вернувшись в осажденный город в апреле 1942 г., рассказывала по ленинградскому радио о премьере в Москве в Колонном зале Дома союзов: «Народ, пришедший слушать “Ленинградскую cимфонию”, стоя рукоплескал композитору, сыну и защитнику Ленинграда. А я глядела на него, маленького, хрупкого, в больших очках, и думала: “Этот человек сильнее Гитлера”».

У монографии Юлии Кантор есть «двойник», изданный в рамках проекта «Партитура памяти»[1]. Наряду с музыковедческими исследованиями, он включает тексты, резонирующие основной исторической тональности монографии.

Доклад Ю.З. Кантор «Оркестр Элиасберга. Скрытый голос» посвящен трудной судьбе дирижера и музыкантов Большого симфонического оркестра Ленинградского радиокомитета не только в дни блокады, но и после войны. Приведем, к примеру говорящие названия некоторых других докладов: «Симфония перед бурей. Военная обстановка под Ленинградом в начале августа 1942 года, планы сторон и решения командования» (В.А. Мосунов, канд. ист. наук., научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН); «Седьмая симфония Д. Шостаковича, ее роль в культурном взаимодействии СССР, США и Великобритании. По документам НКИД и материалам эгоисточников» (Е.М. Малинкин, историк, Самара); «Седьмая Шостаковича –великий музыкальный плакат и невольная жертва “датского синдрома”. Из истории филармонических исполнений (Е.Д. Петровский, заместитель директора Петербургской филармонии по творческой деятельности, художественный руководитель Большого зала). Но указанный сборник докладов заслуживает отдельного подробного рассмотрения. Как и в целом весь уникальный историко-музыкальный проект «Партитура памяти», осуществленный Санкт-Петербургской академической филармонией им. Д.Д. Шостаковича совместно с Санкт-Петербургским Институтом истории РАН.


[1] “Ленинградская симфония”. История, география, рефлексия. Сборник докладов Всероссийской научной конференции». Ответственный редактор Ю.З. Кантор. Рекомендовано к печати Ученым советом Института истории РАН. СПб. 2023.

Иосиф РАЙСКИН