По закону марафона

В Большом театре состоялась премьера спектакля «Риголетто» Верди
По закону марафона
Фото Дамир Юсупов / Большой театр

Это был в прямом смысле премьерный спектакль, поставленный для сцены Большого театра. Такие нюансы теперь приходится оговаривать, поскольку афиша Большого театра в уходящем году буквально пестрела маркировкой «премьера», выдавая одно название за другим по списку русской классики — «Князь Игорь», «Руслан и Людмила»,  «Хованщина», «Сорочинская ярмарка». На деле постановки оказывались переносами реконструкций хрестоматийных советских спектаклей 1950-х годов с Мариинской сцены на Историческую или с Камерной сцены на Новую. Афишу Большого театра также  заполнили  гастрольные представления  спектаклей Мариинки — «Сказание о невидимом граде Китеже», «Псковитянка», «Жизнь за царя», «Пиковая дама»,  «Ночь перед Рождеством», созданных десятилетия назад или в новом диковинном формате — «по мотивам»  постановок, соединяющем порой эстетически несовместимое — фрагменты спектаклей советских 30-х годов с  режиссурой Чернякова.

В итоге самыми модными в 2024 на главной оперной сцене стали имена Федора Федоровского и Льва Баратова, создателей канона большого советского стиля, чей расцвет пришелся на середину прошлого века. Разумеется, канонические  классические спектакли, если они способны выжить на сцене и охраняются, как музейные ценности, могут и спустя десятилетия производить впечатление, но публика все-таки ждет на сцене премьер, созданных в современной эстетике.

Джузеппе Верди
«Риголетто»
Опера в трех действиях
Либретто Франческо Марии Пьяве
по мотивам пьесы Виктора Гюго «Король забавляется»

Музыкальный руководитель и дирижер Валерий Гергиев
Дирижер Антон Гришанин
Режиссер Джанкарло дель Монако
Сценограф Антонио Ромеро
Художник по костюмам Габриела Салаверри
Художник по свету Евгений Подъездников
Художник по видеоконтенту Илья Старилов
Главный хормейстер Валерий Борисов

В главных партиях:
Герцог Мантуанский — Павел Петров, Роман Широких;
Риголетто — Эльчин Азизов, Александр Краснов, Ариунбаатар Ганбаатар;
Джильда — Полина Шабунина, Екатерина Савинкова, Гузель Шарипова;
Спарафучиле — Юрий Власов, Александр Бородин, Даниил Акимов;
Маддалена — Алина Черташ, Дарья Белоусова, Юлия Мазурова;
Джованна — Елена Манистина, Ирина Долженко, Евгения Сегенюк;
Граф Монтероне — Владислав Попов, Денис Макаров, Михаил Казаков.

Первая постановка  — 11 марта 1851, театр Ла Фениче, Венеция
Премьера в Большом театре — 14, 15, 16, 17 ноября 2024

О  том, что Большой театр еще несколько лет назад считался актуальной сценой  российского (сегодня нет смысла говорить — мирового) режиссерского театра, нередко дискуссионного по результату,  но тем не менее авторского,  эстетически современного, двигающегося вперед, казалось, теперь уже можно и забыть.  Но вдруг все-таки выскочила в афише премьера, да, не «простая», а созданная на Исторической сцене итальянской командой — «Риголетто» Верди. Спектакль поставили  режиссер  Джанкарло дель Монако (сын знаменитого тенора), за плечами которого шестьдесят лет оперной практики (в том числе, постановка «Отелло» на сцене Мариинского театра), художники Антонио Ромеро и Габриела Салаверри, так же профессионалы с богатыми творческими биографиями. И этот титул афиши, по крайней мере,  вселял надежду,  что зал не будет на премьере удивленно наблюдать наспех скроенные мизансцены, как в «Руслане и Людмиле» или «Князе Игоре», где в финальной сцене артисты на ходу решали, куда и как им двигаться, или пытаться угадать, старый или новый антураж и декорации используются в  «новодельных» спектаклях.

Фото Дамир Юсупов / Большой театр

Между тем премьера «Риголетто» не во всем оправдала ожидания. Само название в последний раз появлялось в афише Большого театра десять лет назад в постановке канадца Роберта Карсена, сделанной в рамках ко-продукции европейских театров и фестиваля Экс-ан-Прованса. Тот спектакль запомнился своими цирковыми решениями (Риголетто был клоуном) и демонстративной,  довольно вульгарной эротикой.

Новый спектакль дель Монако, в котором герои Верди переместились по шкале времени  в середину прошлого века, также не избежал нарочитой вульгарной  интонации. В покоях герцога Мантуанского с  красными портьерами, задрапированными по периметру всей сцены, с красными диванами и гигантской люстрой, нависающей над круглым столом, развлекались в бордельном духе приближенные герцога — в карнавальных масках и рогах, натужно изображая эротические сценки, в центре которых оказывался сам герцог.

Сложными смыслами и ассоциациями постановщик  спектакль не загружал, выстраивая мастеровито, а иногда и формально, мизансцены, часть которых производила впечатление не присутствия, а отсутствия артистов на сцене.  Например, в сцене, где Риголетто после похищения Джильды  неистово обвиняет своих подельников «Cortigiani, vil razza»  (которым, к слову, он буквально только что сам без всяких колебаний помогал в похищении жены графа Чепрано), режиссер оставлял это шумное мужское общество безжизненно сидеть на диванах. И выглядело это на сцене не концептуально, а режиссерски не сделано. В свою очередь, Риголетто (Эльчин Азизов) с Джильдой  (Полина Шабунина) должны были проявлять собственную актерскую инициативу, чтобы их большая драматическая сцена производила соответствующее впечатление, а не превращалась в вариант статичного концертного дуэта.

Одна из стартовых идеей дель Монако связывала вердиевский спектакль с близкой русской ментальности коллизией «преступления и наказания», только преступления совершал герцог, а наказание нес его подельник Риголетто. Второй мотив — дон жуановский. Монтероне, который мстил за свою дочь, появлялся на сцене, как Командор, в разгар массового эротического угара и проклинал Риголетто, нарочито грубо  насмехающегося над ним. Его проклятие стало фобией Риголетто. И в тот момент, когда с ним самим и Джильдой случилась зеркальная история, он услышал из динамика голос Монтероне, как с того света, возвещающий, что Герцог будет жить. А это означает, что погибнуть должен прОклятый Риголетто.

Две сцены в спектакле были сделаны зрелищно и добротно: полуподвальное жилище, где Риголетто прячет Джильду — с  облупленным двориком, качелями, мусорными баками и каменной лестницей, ведущей от «высокого», но грязного мира вниз, в трущобу, где  живет чистейшая душа — Джильда.  В этой сцене все было хорошо подогнано по актерским деталям — и алчная дуэнья Джильды Джованна (Елена Манистина), перемигивающаяся  за пачку денег с герцогом, и убийца Спарафучиле  (Юрий Власов), предлагающий  Риголетто свои быстрые услуги прямо на лестнице, и Джильда на качелях, пытающаяся выяснить у отца, кто он и как его зовут (здесь режиссеру ничего, кроме грубой реакции Риголетто, не придумалось), и смывающий свой грим на ступенях лестницы, прежде чем войти к Джильде, Риголетто, типичный абьюзер, подозрительный, склонный к рукоприкладству; и пылкий, умело обольстительный  Герцог (Павел Петров), сменивший  здесь свой бордельный халат на джинсы и кожанку парня с улицы и, как кажется, на пару дней искренне влюбившийся в Джильду.

Развязку сюжета дель Монако решил довольно убедительно, словно соединив в финале спектакля все детали пазла. На берегу, в полуразвалившемся, сколоченном из досок строении собрался весь квинтет главных героев, и режиссер довольно ловко выстраивал их переменные «крупные планы», то уводя Герцога и его новую пассию — вульгарную красотку Маддалену (Алина Черташ) за деревянную стену, то приближая пары участников смертельной интриги к авансцене. Еще в начале спектакля люди Герцога задушили Монтероне веревкой,  а теперь Риголетто, нарыдавшись над трупом дочери, бежал с такой же веревкой на берег реки, где стояло дерево, эффектно расколовшееся в минуту смерти Джильды от удара грома.

Надо сказать, что актерский ансамбль в спектакле работал на максимуме своих возможностей: для Эльчина Азизова титульная партия Риголетто, мрачного и эксцентричного типа в котелке и бриджах, в клоунском гриме, сложного в воплощении, стала большим актерским достижением, хорошо сделанным и в вокальном плане. Юная Полина Шабунина пленяла своим красивым, свежим сопрано и искренним тоном, к которому пока не приложен сценический опыт. Гибкий, пластичный Павел Петров, обладающий  особым актерским шармом, прекрасно звучал в партии Герцога, был  в меру циничен, лиричен и впечатляюще легковесен в своей знаменитой песенке «La donna e mobile», с жутковатой беззаботностью звучавшей за спиной сжимающего мешок с трупом Джильды Риголетто. Между тем, почти никому из певцов не удалось без потерь выдержать вокальную дистанцию своих партий.

Фото Дамир Юсупов / Большой театр

Вероятно, не могло не повлиять и то, что премьерный спектакль, которым дирижировал Валерий Гергиев, оказался неровным в музыкальном плане. Начиная от увертюры, которая прозвучала отнюдь не драматично, а поверхностно-плоско,  казалось, опытный Гергиев буквально на ходу приноравливался к темпам и самой партитуре. В первом действии  возникали стрессовые для музыкантов ситуации: рассыпались ансамбли, расходился хор с оркестром, сценический оркестр не совпадал с темпами в оркестровой яме и т.п. Постепенно ситуация  выровнялась и финал прозвучал уже в типично гергиевском формате, с его фирменной энергией, которая преобразила драматизм Верди в род эффектного и бьющего по нервам музыкального триллера.

При этом стоит заметить, что сегодняшней публике, приходящей в Большой театр, музыкальные нюансы важны гораздо меньше, чем эффектное зрелище. За десятки тысяч рублей, а то и по аукционной цене, как на балет «Щелкунчик», билеты в Большой театр купить может не каждый, так что истинных  ценителей оперы и балета в золоченом зале становится все меньше и меньше. А те, кто приходят, одинаково радуются и декорациям Федоровского в «Хованщине», и сценическим картинам в «Риголетто», и всему, что им покажут. Выглядит не бедно – это главное.

Гергиев тем временем в дни премьеры в Большом театре провел параллельно собственный фестиваль в «Зарядье», где исполнил за несколько дней оперы Вагнера и Вайнберга, четыре симфонии Брукнера, две симфонии Шуберта, 15-ю симфонию Шостаковича. А спустя неделю, он уже открыл в Большом театре фестиваль Мусоргского, развернув его на всех трех сценах: за десять дней были показаны четыре оперные премьеры и исторический «Борис Годунов». А впереди марафон новогодних «Щелкунчиков». Остается гадать – два или три спектакля в день вытянет теперь балетная труппа.

Ирина Муравьева

«МО» № 11 (533) 2024