В ноябре – отрывки из песен Александры Пахмутовой к 95-летию ком­позитора («Орлята учатся ле­тать», «Хорошие девчата», «На­дежда» и «Трус не играет в хок­кей»). В декабре — фрагменты балетов П.И. Чайковского.

С января по май 2025 мело­дии звонков будут посвящены историческим датам страны и темам занятий «Разговоры о важном».

Успеют ли школьники, как говорится в пресс-релизе ве­домства, «приобщиться к му­зыкальной культуре через зна­комство с шедеврами выдаю­щихся композиторов нашей страны» за те 10 секунд, что звучит звонок? Что останется от произведения, урезанного до такой длины?

Само использование музыки в качестве звонка банализиру­ет и опошляет музыкальную ткань. Любая музыка, исполь­зованная таким образом, очень быстро начнет вызывать дикое отторжение. И ни в коем случае не привлечет. Надоест, как рингтоны. Это все равно что загрузить произведение в теле­фонный звонок.

Во времена проведения кон­курса Чайковского, когда из каждого утюга звучал Первый концерт, ничего, кроме оттор­жения это не вызывало. Какая же задача ставится звонками?

Вряд ли звонки в целом долж­ны нести какую-то содержа­тельную функцию. Звонок – вещь утилитарная. Цель звон­ка — оповестить об изменении ситуации в школе: конец урока, начало урока. Это как старто­вый пистолет — дать команду и запустить действие «бегу». Как первый звонок в концертном зале, второй звонок, третий – приготовиться, внимание. Но здесь кроме функционала лю­бая музыкальная цитата несет с собой содержание произведе­ния, о котором ни один из слу­шающих этот короткий фраг­мент ничего не знает.

Кто будет отбирать сочине­ния? Онлайн-голосование? Спе­циально созданная комиссия? РОНО? Интересно, будут ли представлены зарубежные ком­позиторы из недружественных стран — Бетховен, Бах, Вагнер? Рихард Штраус с мелодией из «Так говорил Заратустра»? (за­ставка к «Что? Где? Когда?»). Кстати, знают ли зрители «Что? Где? Когда?» об этом произведе­нии и ищут ли его в афишах?

Мелодии для звонков испол­нили и записали детские музы­кальные коллективы из Мо­сквы, Казани и Самары, скорее всего, на безвозмездной осно­ве. Но как посчитать, сколько авторских должно быть пере­числено Пахмутовой за испол­нение ее музыки в каждой рос­сийской общеобразовательной школе в течение дня – 8 уро­ков, 7 перемен?

Слушать музыку и ее фраг­менты нужно на уроках музы­ки или на концертах, а не на переменах. Вряд ли звонок кого-то зазовет послушать эти сочинения в оригинале. Но вдруг? Один из ста учеников, которым сказали, что отныне звонком будет Четвертая сим­фония Чайковского — возьмет, да и найдет ее в интернете? Но через неделю звонок все равно надоест. Тогда надо каждый понедельник менять звонок, а к нему рассказывать лекцию и после слушать симфонию це­ликом.

Но чаще все-таки бывает нао­борот: не слушатель подтяги­вается к музыкальному мате­риалу, а материал опускается по нисходящей, становясь «той самой мелодией из рекламы». Как 40-я симфония Моцарта стала «музыкой из мобильни­ка», Чайковский станет «музы­кой из школьного звонка».

Вспоминается анекдот. Зво­нок на радио: «Передайте му­зыку из фильма “Чапаев”». На радио замешательство: о чем идет речь? Оказалось, имелась в виду сцена в фильме, где бе­лый полковник играет на рояле «Лунную сонату» Бетховена.