You have no items in your cart.
Рейнгольд Глиэр. К 150-летию со дня рождения
11 января 2025 исполняется 150 лет со дня рождения Рейнгольда Морицевича Глиэра (11 января 1875 – 23 июня 1956). Композитор, педагог, крупный общественный деятель, о котором С. В. Рахманинов говорил: «Как удачно подходит Глиэру имя Рейнгольд — ведь он действительно как человек чистое золото».
К 150-летию со дня рождения Рейнгольда Глиэра 11 января на сцене Концертного зала Государственной академической капеллы Санкт-Петербурга состоится посвященный его юбилею концерт. Прозвучат 1-я часть Концерта для арфы с оркестром, Фрагменты симфонических сюит из балетов «Красный мак» и «Медный всадник», Сочинения учеников Глиэра — фрагменты балета «Ромео и Джульетта» Сергея Прокофьева и 1-я часть Концерта для скрипки с оркестром Арама Хачатуряна. Солисты — Дарья Дереза (арфа) и Антон Чаусовский (скрипка). Симфоническим оркестром Капеллы Санкт-Петербурга дирижирует Андрей Данилов.
В афише Мариинского театра в честь памятной даты — представления балета «Медный всадник» 16, 17 и 18 января.
То, что музыка Глиэра звучит в залах Санкт-Петербурге, неслучайно: его «Гимн великому городу» — официальный гимн Северной столицы, эта величественная мелодия встречает гостей города на Московском вокзале.
Своеобразно отметит памятную дату Санкт-Петербургский Дом музыки, где 11 января пройдет Ярмарка льготных билетов к 150-летию Рейнгольда Глиэра. В этот день в кассе Дома музыки можно приобрести билеты на ближайшие концерты по льготной цене.
В финале IV Всероссийского музыкального конкурса по специальности «арфа» (проходившего в ноябре 2024 в Москве) обязательным произведением был Концерт Глиэра для арфы с оркестром.
В Саратовском театре оперы и балета 23 ноября прошла премьера балета «Медный всадник». Постановка в хореографии Кирилла Симонова и сценографии Екатерины Злой вернулась на саратовскую сцену через 72 года после премьеры в Саратове в 1952. Среди гостей спектакля были правнук композитора Олег Глиэр и еще 11 родственников.
В концертной программе оркестра Белгородской филармонии 31 января прозвучит Концерт для голоса с оркестром; «Вальс» и «Гимн Великому городу» из балета «Медный всадник»; Романс и финал I акта из балета «Красный мак» Рейнгольда Глиэра. Исполнители: Симфонический оркестр Белгородской государственной филармонии, дирижер — Владимир Заводиленко. Солисты — лауреаты международных конкурсов Галина Зольникова (сопрано), Ирина Хубаева (сопрано), Василий Задорожный (тенор).
В поселке Малаховка Московской области существует музей-дача Рейнгольда Морицевича Глиэра. Музыкальные школы, названные именем композитора, есть в Москве, Калининграде, Алматы (Казахстан), Ташкенте и Нукусе (Узбекистан) Маркнойкирхен (Германия; из этого города происходят предки композитора).
В Московской области с 2021 существует фортепианное трио имени Р.М. Глиэра, получившее свое название с разрешения родственников композитора.
С 2017 в Москве проходит международный музыкальный конкурс имени Р.М. Глиэра (по видеозаписям). IX конкурс пройдет в 2025 году.
16 ноября 2021 решением Комитета по подводным названиям Межправительственной океанографической комиссии при ЮНЕСКО одной из подводных гор в Тихом океане было присвоено название «Гайот Глиэра».
Р.М. Глиэру посвящен сайт gliere.ru

Парадоксы Глиера
«Никогда не ищите во мне дурных чувств или мыслей: их во мне нет…», — так писал в 1902 году Марии Робертовне Конквист, своей будущей жене, Рейнгольд Морицевич Глиэр. Этому незыблемому для себя правилу он оставался верен всю свою жизнь. 150-летие Глиэра приходится на начало 2025 года. Мы вспоминаем композитора, педагога, крупного общественного деятеля, одного из тех музыкантов, которым обязаны сохранением русской музыкальной школы в драматический для искусства исторический период, вспоминаем человека с безупречной репутацией, о котором С. В. Рахманинов говорил: «Как удачно подходит Глиэру имя Рейнгольд – ведь он действительно как человек чистое золото».
Глиэр родился 11 января 1875 по новому стилю (30 декабря 1874 по старому). Он прожил большую жизнь. С размахом, юбилейными концертами его музыки по всей стране, многими из которых он сам дирижировал, было отмечено 80-летие музыканта. Он ушел из жизни через четыре месяца после XX съезда партии (23 июня 1956), развенчавшего культ Сталина. В наступившем «оттепельном» времени и вплоть до настоящих дней композитор, чья известность в 1920–1950 годы была повсеместна, чья музыка звучала, как говорится, «из каждого утюга», чьи портреты печатались на календарях, оказался невостребованным, его искусство выпало из общественного дискурса. Этот парадокс во многом объясняется свойствами его дарования, вошедшего в противоречие с запросами наступившего нового времени.
Ранние годы
Глиэр родом из Киева. Первые годы его жизни связаны с этим городом, с его лучшей гимназией № 1, в которой позднее учился и Михаил Булгаков, с Киевским музыкальным училищем, которое он закончил в 1894-м, поступив как скрипач в класс Н.Н. Соколовского, затем И.В. Гржимали в Московскую консерваторию. Как вспоминал он впоследствии, ему «пришлось порядочную бурю пережить», чтобы убедить близких, желающих юному Глиэру юридического будущего, в несомненности для него музыкальной карьеры. Скупые жалобы на трудную юность позднее пробивались в письмах: «Тяжело было учиться, когда родные были против того, чтобы я сделался “музыкантом”, никогда не было ни учителей хороших, ни средств брать уроки даже у посредственных музыкантов».
Он приехал в Москву и поселился в дешевой гостинице, в комнатке, единственное окно которой, как он вспоминал, выходило на выгребную яму, а потолок был столь низок, что при игре на скрипке смычок касался потолка.
В первые же студенческие годы Глиэр стал пробовать свои силы в композиции, закончив консерваторию с большой золотой медалью в 1900 году: дипломным сочинением стала Первая симфония. Его имя выгравировано на беломраморной доске у входа в Малый зал.
Глиэр прошел композиторский курс у С.И. Танеева, А.С. Аренского и М.М. Ипполитова-Иванова. «Превосходная техника у Глиэра и весьма разнообразная!» — отмечал в 1898 году в письме Танееву Аренский, познакомившись с очередным его еще студенческим сочинением.
Почти сразу имя Глиэра стало известным, его Первой симфонией дирижировал директор консерватории В.И. Сафонов, а «Романс» для скрипки и фортепиано op. 3 вошел в репертуар лучших скрипачей. Свою первую из двух Глинкинских премий Глиэр получил за Первый струнный секстет (1898). Он начал с инструментальной, как наиболее близкой для него, профессионального скрипача, музыки. За первое послеконсерваторское десятилетие он создал полноценный репертуар для струнных: Написал три секстета, октет, два (из четырех) квартета, 12 дуэтов для двух скрипок (1909), 8 дуэтов для виолончели и скрипки (1909 год) и 10 дуэтов для двух виолончелей (1911). Своего рода педантизм и расчетливость сказывались в том, как постепенно, шаг за шагом, он расширял круг своих профессиональных предпочтений: «Когда я окончил консерваторию, я думал себя посвятить исключительно сочинению камерных и оркестровых вещей, теперь же у меня желание осталось писать все, на что только можно писать музыку». Собственно говоря, так и получилось. Глиэр оставил после себя сочинения, созданные в разных жанрах, вплоть до массовых песен. Универсальность стиля — его отличительное свойство.

Сонцовка и после нее
Преподавать Глиэр начал еще в консерватории, зарабатывая себе на жизнь частными уроками. У него учились, кажется, почти все советские композиторы того времени. Частные уроки перед поступлением в консерваторию брал Н.Я. Мясковский. Учебный курс прошли В.А. Дукельский (Вернон Дюк), А.А. Шеншин, А.И. Юрасовский, Б.Н. Лятошинский, Л.Н. Ревуцкий, А.А. Альшванг, А.А. Давиденко, Л.А. Половинкин, В.М. Тарнопольский, В.Г. Фере, Б.Э. Хайкин, Л.К. Книппер, Г.И. Литинский, А.В. Мосолов, Н.П. Раков, А. И. Хачатурян, И.В. Способин, С.А. Бугославский…
В 1902 году Глиэр принял предложение Танеева провести летние месяцы в имении Сонцовка, где должен был подготовить к поступлению в консерваторию сына управляющего имением 11-летнего Сережу Прокофьева. Глиэр приехал в Сонцовку в конце мая и оставался до конца лета. О своем пребывании он написал подробные воспоминания: «Несмотря на то, что Танеев советовал больше внимания обратить на теорию, дама [мать Прокофьева, Мария Григорьевна] хочет главным образом заниматься техникой фортепианной. Правда, что и я учился у Пахульского [известный композитор и пианист, профессор Московской консерватории], но, когда услышал, что она говорит об разных приемах, которые советуют лучшие педагоги, я просто присел. Ну, думаю – вывези кривая. Она сегодня-таки хорошо вывезла. Главное, знаете, нужно с апломбом говорить <…> Признаться мне приятнее было заниматься час теорией и полчаса фортепиано, но что же делать. Быть на положении учителя, которого кормят и поят, лишь немножко неприятно. Может быть с непривычки. Гораздо приятнее самому нанимать учителей. Все-таки я чувствую себя очень хорошо. Кормят прекрасно, комната прелестная, играй сколько угодно».
За два сонцовских лета Глиэр полностью подготовил Прокофьева к поступлению в консерваторию. Занятия продолжались и когда учитель уезжал в Москву. Он проверял письменные задачи по теории, присланные ему почтой, а когда Мария Григорьевна в осенние месяцы привозила «мальчика» [так Глиэр звал Сережу] в Москву, учитель водил его на квартетные и симфонические вечера, в оперу. Прокофьев многое перенял у Глиэра, прежде всего привычку к систематическому и упорному труду. Он скопировал и манеру писать дневник, о чем сам красочно повествовал в «Автобиографии». Глиэр оставил после себя 100 завершенных и 500 незаконченных опусов, Прокофьев — 131.
В 1913 году Глиэр был приглашен на место профессора Киевской консерватории, через год стал ее директором. Время его управления консерваторией пришлось на период Первой мировой и Гражданской войн. В это же десятилетие композитор выходит на первые позиции в отечественной музыке. Он уже автор трех симфоний. За последнюю «Илья Муромец» (1911) получил вторую Глинкинскую премию. Симфония эта — вершина искусства Глиэра дооктябрьского периода и одна из лучших русских симфоний XX века. Масштабное симфоническое полотно выписано роскошными оркестровыми красками. Глиэр выказал здесь себя продолжателем традиций Вагнера в мастерстве длить мелодическую линию, в гедонистическом переживании грандиозных звуковых конструкций, выстроенных духовой и медной группами, в собственном глиэровском обаянии напевного тематического материала. «Я хочу, чтобы вся моя музыка была одной бесконечной задушевной песнью», — заметил как-то Глиэр.
Одной из важных сторон сформировавшегося в это время стиля Глиэра стала постоянная забота о совершенстве гармонического языка. Неслучайно еще в сонцовские годы он занимался конспектированием гармонической вертикали из понравившихся ему сочинений композиторов-классиков. Глиэр считал, что подобного метода придерживался и симпатизировавший ему Рахманинов, который, по его мнению, выбирал лучшие места из сочинений мастеров и старался им подражать.
На пути к рождению композиторского союза
Тогда же началась активная общественная деятельность композитора. К 1915 году относится попытка создания Союза русских композиторов. Проект Устава, подписанный А.Н. Скрябиным, Глиэром и его учеником Б.Л. Яворским хранится в фонде композитора в Российском государственном архиве литературы и искусства. Позднее, в 1920-е годы, Глиэр состоял во многих общественных организациях, предшественниках Союза советских композиторов: Коллективе профессиональных московских композиторов, Модпике, Всероскомдраме. Не случайно именно он стал в 1939 году первым руководителем Оргкомитета Союза, занимая этот пост до Первого учредительного съезда, прошедшего в апреле 1948. Много полезного сделал он и в музыкальной секции Комитета по Сталинским премиям.
В начале 1920-х Глиэр как-то заметил, что современный композитор сможет полноценно реализовать себя только в четырех городах: Москве, Петрограде, Париже и Берлине. Завоевать Германию (а он пытался в 1908 году) не получилось: берлинская премьера Второй симфонии, крайне неуспешно проведенная только начинавшим свою дирижерскую стезю Сергеем Кусевицким, оказалась неудачной. Единственная польза, которую Глиэр для себя тогда извлек в Берлине — это двухгодичные уроки дирижерского искусства у Оскара Фрида. С тех пор Глиэр старался своей музыкой дирижировать сам, в чем преуспел.
Создатель советского сценического репертуара
В 1920 году он становится профессором Московской консерватории. Одновременно много пишет в разных жанрах. Его оперу «Шахсенем» (1925), написанную на азербайджанский народный материал, в советское время называли первой национальной советской оперой. Балет «Красный мак» (1927) стал на долгие годы настоящим хитом Большого театра и официально признанным первым советским балетом. Нельзя сказать, что язык его сочинений при этом сильно изменился. Увертюра к «Шахсенем» — яркая 13-минутная симфоническая картина, написанная в ориентальных традициях так называемого русского Востока. А мастерство цитирования «Интернационала», связанного по сюжету балета с темой советских моряков, вполне сравнимо в техническом плане с использованием стихиры малого знаменного распева в начале первой части симфонии «Илья Муромец».
В советский период сложилось (с легкой руки ведущих официальных музыковедов, мировоззрение которых формировалось в годы рапмовской диктатуры) устойчивое представление о двух разных отечественных музыках: упаднической дооктябрьской и постепенном становлении советской школы. При этом «передовой» Глиэр начинался с «Красного мака». Программная симфония «Илья Муромец» с «неправильной» декадентской концовкой выпала из концертных афиш, из учебной литературы. Однако на протяжении всей жизни Глиэр не переставал размышлять над еще одним замыслом 1911 года — симфонической поэмой «Тризна», которую, если бы он ее завершил, можно было бы назвать настоящей энциклопедией образов Серебряного века. В 1952 году в письме Б.Н. Лятошинскому Глиэр писал, что «Тризна» практически закончена: «…эта тема, как хорошее вино, выдержана в течение нескольких десятков лет» и что сочинение будет лучше, чем «Сирены» и «Илья Муромец». И тут же он добавил: «“Тризну” кончать было бы бесполезно, никто мне не позволит исполнить “Блуждания души” (или “МытAрства”), а писать для того, чтобы вещь лежала в ящике письменного стола, не хочется». Аналогично и Мясковский ранее признавался Прокофьеву относительно своей трагической Тринадцатой симфонии b-moll, которую последний предлагал исполнить в Париже: «Я-то со своей физиономией буду выглядеть правдоподобно, но лицо советской музыки может оказаться несколько искаженным».
Глиэр так же трезво оценивал действительность. В 1941, накануне войны, он заметил: «Я уверен, что если бы не современные требования быть доступными и понятными более широким кругам музыкальных слушателей, то и 21-я симфония Мясковского, и последние сочинения Прокофьева и Шостаковича были бы написаны в более футуристическом стиле». Четырьмя годами ранее он как-то обронил многое объясняющую фразу: «Мясковский сейчас как по канату ходит».
В этом контексте весьма странными, антиисторичными, не учитывающими особенности времени, воспринимаются упреки и ирония западных и некоторых современных отечественных исследователей, свысока размышляющих о «прославляющих режим» крупнейших отечественных композиторах. Их концепции оказываются не менее ангажированными и, по сути, мало отличаются от выдуманных теоретических конструкций идеологов советского официального музыкознания.
Прижизненное признание и посмертное забвение
С 1920-х годов сочинения Глиэра начинают звучать за рубежом, они входят в репертуар ведущих артистов и дирижеров мира. Особенно активно его музыку исполняли Леопольд Ауэр, Леопольд Стоковский, Фридерик Сток, Леонард Бернстайн. Встречалась она и в программах Серджиу Челибидаке, Эмиля Купера, Альберта Коутса.
Летом 1944 года от Общества советско-американской дружбы СССР посетил композитор, ученик Нади Буланже Эли Сигмейстер. Встреча с Глиэром у него дома поразила американца. В своем докладе, который Сигмейстер прочел 18 ноября в Нью-Йорке, он рассказал о беседе с Глиэром. Благодаря балету «Красный мак», регулярно исполнявшемся в Большом театре и 20 других музыкальных театрах страны, Глиэр считается одним из самых богатых людей в стране: «У меня есть рояль Bechstein, который в молодости мне так хотелось иметь, и я пожертвовал Красной Армии аэроплан», — делился с американскими слушателями своими впечатлениями Сигмейстер.
В это время сочинения композитора часто звучат по радио, не сходят с концертных афиш. Он сам гастролирует, исполняя как дирижер, свою музыку. Много пишет: концерты для арфы, для голоса, валторны, виолончели. Однако Скрипичный (последнее свое сочинение) не успел завершить, за него это сделал Борис Лятошинский. Глиэр написал за свою жизнь четыре оперы и семь балетов. Последний, «Медный всадник» (1949), входит в репертуар Мариинского театра до настоящего времени. А завершающий балет «Гимн великому городу» был написан в 1943-м для конкурса гимнов СССР, который устроило советское правительство. Как рачительный хозяин, композитор использовал не пришедшуюся ко двору музыку в качестве финального балетного апофеоза.
Все, за что бы ни брался, Глиэр делал с полной отдачей и душой. Добрую память сохранили о нем ученики в Киеве, многим из них, нуждавшимся, он оплачивал обучение из своего директорского жалованья, как практиковал и Глазунов. Глиэр призывал студентов неустанно трудиться: «Я, например, убежден, что даже самый плохой композитор в состоянии написать хорошее сочинение; оно может оказаться чаще всего единственным или почти единственным, но жизнь и творческая практика знают такие примеры».
Глиэр считал, что без глубокого постижения классики нельзя стать настоящим художником: «Изучайте все произведения Глазунова и Вагнера и не нужно будет кончать консерваторию». Кстати, Третью симфонию «Илья Муромец» он посвятил Глазунову.
Глиэр оставался до конца наследником классической традиции. И именно это стало причиной (временного, хочется верить) ухода его наследия в полувековую историческую тень. Наступили времена, когда все, что он ценил — красоту и напевность мелодии, изысканную роскошь и наполненность оркестровой вертикали, масштабность и широкое дыхание симфонической концепции, импрессионистическую красочность полифонических линий, а, главное, гармоничность заключенной в сочинении общей идеи — вдруг оказалось старомодным.
В декабре 1948-го Глиэр писал: «Говорят, время — лучший врач всяких душевных потрясений. Все пройдет, останется то, что более достойно. Раньше или позже».
Екатерина Власова
профессор, доктор искусствоведения
