You have no items in your cart.
Подъем на крыло: лайт-опера «Летят журавли» в Новосибирском музыкальном театре
Новосибирский музыкальный театр, где этой зимой впервые за 30 лет произошла смена художественного руководства, открыл свой 67-й сезон мировой премьерой музыкальной драмы «Летят журавли». Показы спектакля прошли 8-10 октября 2025.
Свой личный авиарий
Новосибирские «Журавли» не имеют никакого отношения к одноименной музыкальной драме Артура Байдо и Константина Рубинского – тоже мировой премьере, поставленной в Иркутском музыкальном театре в мае 2025 и подробно освещенной в «МО». Это совершенно самостоятельная партитура, написанная композитором Ульяной Стратонитской на либретто режиссера Александра Лебедева (под псевдонимом А. Сабуров) с подачи нынешнего худрука и главного дирижера театра Александра Новикова, выступившего как автор идеи и дирижер-постановщик. Идея же создавать спектакли по творчеству фронтовика Виктора Розова в этом году витает в воздухе в связи с 80-летием Победы в Великой Отечественной войне.
Ульяна Стратонитская – выпускница Московской консерватории, лауреатка премии ТЭФИ за музыку к мультсериалу «Кошечки-собачки» (2020) и фактически композитор-резидент НМТ: «Летят журавли» – уже третий музыкальный спектакль, созданный ею по заказу театра. Предыдущими работами были мюзиклы «Человек, нашедший свое лицо» (2023) по роману Александра Беляева и «Солнечный удар» (2024) по рассказу Ивана Бунина.
Александр Лебедев в 2012-2014 годах был главным режиссером НМТ и после смены руководства де факто снова занял эту позицию – в мае 2025 поставил в театре концертную программу «Фронтовой театр», а на текущий сезон запланированы еще две его постановки.
Создание в разных регионах разных партитур на один и тот же сюжет, зачастую под одним и тем же названием – обычная практика российского музыкального театра, маркер его разобщенности: как в плане непересекаемости аудиторий (культурный туризм у нас осуществляется в лучшем случае в направлении столиц), так и в отношении осведомленности театров о планах друг друга (в том числе из-за малой глубины планирования). Так, по российским сценам путешествуют четыре разных партитуры на сюжет «Капитанской дочки», три «Человека, который смеется», минимум столько же «Графов Монте-Кристо»… Новосибирский музыкальный театр стоит во главе этого процесса: помимо прочего, в марте 2024 здесь вышел мюзикл Андрея и Нонны Кротовых «Два капитана» – на тот же сюжет, что и знаковый для нашей страны мюзикл «Норд-Ост», шедевр с трагической судьбой; только в «Капитанах» больше акцентируется военная страница жизни героев.

Не легкий жанр
Вот уже второй театр не готов использовать рядом с названием «Летят журавли» слово «мюзикл», и это более чем объяснимо: история о потерях и расставаниях на фоне великой войны плохо сочетается с развлекательными коннотациями англоязычного термина. Авторы новосибирских «Журавлей» предпочитают называть свое творение лайт-оперой – вслед за Александром Пантыкиным, который первым применил такое определение к своей работе «Мертвые души» на либретто Константина Рубинского (2011).
«Летят журавли» Стратонитской – действительно уже не мюзикл; вслед за разными известными индустрии «операми для драматических артистов» (а по сути мюзиклами с авангардным саундом) эту вещь хочется назвать «оперой для мюзикловых артистов». Количество разговорных сцен здесь сведено к минимуму; когда герои не поют, то используют речитатив, зачастую рифмованный, а вокалисты с академической подготовкой демонстрируют при исполнении этой партитуры явное преимущество по сравнению с эстрадными коллегами. Оркестровка включает как инструменты симфонического оркестра, так и более типичные для мюзикла электрогитары и ударную установку, при этом рок-саунда куда меньше, чем того, что можно было бы назвать легким современным академом; то и дело используется стилизация под песни и марши сороковых годов, а мотив нашествия из Седьмой симфонии Шостаковича и вовсе открыто цитируется раз за разом – причем не не в массово-патриотические моменты, как можно было бы ожидать, а в сценах личных конфликтов.
Александр Новиков, начинавший в Новосибирском театре оперы и балета ассистентом Людмилина и Курентзиса, в яме получает откровенное удовольствие от взаимодействия с нешаблонной для «легкого жанра» партитурой, направляя ее сквозное развитие к почти ораториальному финалу, где солирующее сопрано передает хору простую и честную мораль: пусть подвиг тех, чьи души отлетели, не будет бесполезен.

Видно по полету
Художник-постановщик Елена Вершинина и художник по свету Ирина Вторникова создали для спектакля мрачную, давящую застройку. Исковерканным фантомом мелькает довоенная жизнь, наполненная грубой анимацией, и наступает черед несоразмерных человеку сталинских жилищ (по виду из окон на Манежную площадь кажется, что герои живут в соседних номерах гостиницы «Метрополь»), сменяющихся несоразмерными же человеку эвакуационными бараками. Война ближе всего показана в виде разрушенных стен, на фоне которых вставными номерами марширует ополчение, да вереницами беженцев. Лишь моменты полной замены бутафорских стен легкими вертикальными полотнищами напоминают о заложенном в название полете.
В бесприютных помещениях трепещут крыльями живые искорки человеческих характеров. Чтобы этот непростой спектакль сложился для зрителя в историю, которой хочется сопереживать, его должна вытащить на своих хрупких плечах главная героиня – Вероника Богданова по прозвищу Белка. С этим идеально справляется Мария Маркарова: ее Белка при всем предписанном ей легкомыслии – эталон непостижимой женственности, не уступающей тончайшему образу, созданному Татьяной Самойловой в знаменитом фильме Калатозова. В партии Бориса, жениха Белки, этакого «бессмертного возлюбленного», равно хороши молодой солист Данил Бедарев и звезда театра Александр Крюков. Богемный разлучник Марк, кузен Бориса, увы, сделан авторами слишком омерзительным, и ничем, кроме гипноза из соответствующего номера, невозможно объяснить, почему же Вероника выходит за него замуж, особенно учитывая, что либретто не упоминает ее погибших родителей (в таком случае к 18-летней девочке не было бы вопросов). Партия Федора Ивановича Бороздина, отца Бориса, написана для редкой в мюзиклах басовой тесситуры – в ней эффектно щеголяет своими низами Дмитрий Емельянов.
Чтобы больше задействовать ансамблевое пение, сцена именин у роковой дивы Антонины Монастырской, за которой ухаживают и Марк, и его начальник из филармонии Чернов (опереточный образ, по-разному решенный Антоном Лидманом и Вадимом Кириченко) превращена в масштабное гуляние со стриптизом на рояле и, несмотря на кажущийся сумбур, виртуозно разведена хореографом Николаем Андросовым.
В числе ярких «синиц», населяющих мир, где все «журавли» улетели на фронт, – старшее поколение в лице московской (бабушка Бориса) и ленинградской (соседка Бороздиных в эвакуации Анна Михайловна) интеллигенции, а также полярные образы Нюрки-хлеборезки, создающей изобилие даже в голодном тылу, и сестры Бориса Ирины, до самозабвения преданной медицине.

Синица в руках
Хотя «Летят журавли» взяли название у фильма Михаила Калатозова, они ближе к исходной пьесе Розова «Вечно живые». Как и в пьесе, в спектакле нет ни одного кадра не из тыла, а образ врага появляется только один раз и совершенно символически. Вероника-Белка – будущий скульптор, и в идиллическом довоенном прологе Борис предлагает ей создать скульптуру Юдифи, которая, согласно Библии, собственноручно отсекла голову вражескому главнокомандующему. Затемнение, вспышка – и Вероника вскрикивает оттого, что в руках у нее на мгновение оказывается голова Гитлера, на тот момент, до нападения, еще даже не числящегося врагом.
Но собственная мечта Вероники – сваять весталку, хранительницу домашнего очага, и она не позволяет сбить себя с толку, навязать чуждую ей образность. Потеряв Бориса в самом начале войны, вступив в неудачный брак с Марком, не в состоянии наладить отношения ни с кем в новой семье, почти утратив желание жить, Вероника находит силы оттолкнуться от дна – ее вдохновляет подвиг Бориса, о котором в конечном счете семье рассказывает очевидец, спасенный им сын Анны Михайловны. И, несмотря на образ журавлей, что летят сквозь весь спектакль то в виде анимированных проекций, то в звуках песни о журавликах-корабликах, героиня создает к финалу свою весталку, и у той на ладони – маленькая птичка. Журавли достаются небу, живые остаются – жить.

На своем берегу
Отдав сороковым годам немалую дань, Новосибирский музыкальный театр к декабрю переместится в более раннюю эпоху: Александр Лебедев поставит мюзикл «Есенин» Евгения и Михаила Заготов, мировая премьера которого состоялась в Ростовском музыкальном театре в мае 2024 года, а затем в его же постановке в репертуар войдет сказка «Финист – ясный сокол». В конце сезона главный режиссер Свердловского театра музыкальной комедии Филипп Разенков, поставивший в НМТ четыре мюзикла, вернется для работы над «Обыкновенным чудом». Фестиваль «Другие берега», проводившийся в 2024, остается верен биеннальному укладу. Но в целом театр, за предыдущий хаотичный сезон выпустивший только детский спектакль и необходимую для кассы «Сильву», возвращается к своим привычным амбициям и оборотам.
Кей Бабурина
