В этот день родился Жан-Жорж Новерр (1727–1810) французский балетмейстер, теоретик и реформатор балета. Новерр первым пришел к мысли о создании отдельного, независимого от оперы балетно­го спектакля. В своем труде «Письма о танце и балетах» («фр. Lettres sur la danse et les ballets», 1759), Новерр обосновал принципы балета-пьесы, воплощаемого средствами пантомимы и танца в содружестве композитора, хореографа и художника. Книга была издана в России в 1927 в ленинградском издательстве Academia в переводе А.А. Гвоздевой с примечаниями и вступительной статьей И.И. Соллертинского.

Дата 29 апреля была предложена русским, советским танцовщиком, педагогом и хореографом Петром Гусевым (1904–1987).

Международный день танца призван объединить все направления танца, стать поводом для чествования этой формы искусства, ее способности преодолевать все политические, культурные и этнические границы, возможности объединять людей во имя дружбы и мира, позволяя им говорить на одном языке – языке танца.

В этот день, по традиции, один из из­вестных представителей мира хореографии обращается к общественности с посланием. Впервые с таким посланием в Международный день танца выступил словенский хореограф Хенрик Нойбауэр в 1982 году. В разные годы с посланиями в День танца обращались Юрий Григорович, Мерс Каннингем, Ханс ван Манен, Морис Бежар, Кадзуо Оно, Иржи Килиан, Уи­льям Форсайт, Матс Эк, Саша Вальц, Ульяна Лопаткина.

В 2026 году с посланием выступила хореограф Кристал Пайт.

Обращение Кристал Пайт в День танца

Люди двигаются – наши руки тянутся вперед, колени подгибаются, головы кивают, грудь втягивается, спина выгибается, мы прыгаем, пожимаем плечами, сжимаем кулаки, поднимаем друг друга и отталкиваем. Движение –это язык, в той же мере, что и действие. Это то, что тело говорит о потребностях, поражениях, мужестве, отчаянии, желании, радости, неопределенности, разочаровании, любви. Эти образы вспыхивают смыслом в сознании, потому что мы явственно чувствовали эти вещи телом – они нас трогали.

Мы все танцоры, каждый из нас. Жизнь движет нами; жизнь танцует с нами. Мимолетный, как дыхание, и твердый, как кость, танец сделан из нас самих. Мы лепим пространство. Мы пишем своими телами на безмолвном языке, который глубоко понятен. Мы украшаем пространство внутри и вокруг нас, когда танцуем.

Как и жизнь, танец создает и разрушает себя в каждый момент. Как и любовь, он находится за пределами разумного понимания.

Мне нравится думать о теле как о месте. Месте, где хранится и формируется бытие. Когда мы танцуем, мы глубоко вовлечены в бытие здесь и сейчас.

Я пишу это в начале 2026 года, когда, кажется, нет конца угнетению, потрясениям и страданиям в нашем мире. Ежедневно мы наблюдаем за тем, какие ужасные вещи творят люди друг с другом, и за механизмом власти, который финансирует и подпитывает чудовищное насилие над людьми и планетой – и танец выглядит слабым и бесполезным ответом. Трудно представить, что может сделать танцор в мире, который так остро нуждается в радикальных переменах и исцелении.

И все же искусство, как и надежда, – это форма любви. Дерзко продуктивное наперекор осквернению, искусство – это растворитель для окаменевающего разума и бальзам для его исцеления. Искусство – это сосуд, который поддерживает нас, пока мы вместе боремся с вопросами, – вместе – способом, отличным от новостей, от документальных фильмов и образования, от мнений и социальных сетей, от активизма и протеста, но не несовместимым с ними.

Благодаря творчеству мы накапливаем волю к сопротивлению и надежду –через небольшие акты мужества, любопытства, доброты и сотрудничества с другими. В танце и в создании танцевальных произведений мы находим доказательство того, что человечество – это больше, чем наш последний душераздирающий глобальный провал.

Но танец не нуждается ни в оправдании, ни в объяснении. Он сделан из нас, но ничего нам не должен. Ему нужно лишь воплотиться в готовое тело. Из этого места он может переводить невыразимое, выступая в качестве посредника между нами и неизвестностью.

Нас трогают следы исчезающей красоты момента. Воплощая в себе и танец, и его исчезновение, мы вспоминаем о собственной конечности. И в то же время, если мы будем достаточно внимательны, с помощью танца можно хотя бы мельком, но заглянуть в душу.