Екатеринбургский театр оперы и балета готовит премьеру «Кармен» в постановке А. Тителя

.

Екатеринбургский театр оперы и балета готовит первую премьеру нового сезона. 7 октября на сцене — «Кармен» в необычной трактовке дирижера Михаэля Гюттлера и режиссера Александра Тителя. «Действие у нас перенесено в конец 50-х — начало 60-х годов прошлого века. Я искал время не просто так, нужно было найти рифму, сопоставимую по ощущениям с эпохой, которую создал Бизе. Поэтому мы остановились на послевоенном времени — мутном, но счастливом», — пояснил «URA.Ru» свой выбор Александр Титель.

Екатеринбургским зрителям не привыкать к новаторским постановкам оперной классики. По сцене уже разъезжали Онегин с Ленским на Honda Via в постановке Дитера Каэги. И, хотя Александр Титель заочно полемизирует с постановщиком «Евгения Онегина» — «в музыке Чайковского запечатлено время, темпоритм жизни, способ общения между людьми» — теперь нас ждет «Кармен» без кастаньет.

«Бизе использует национальные мотивы, ощущение времени, пространства, юга, температуры. Но это больше о страстях, об их привлекательности и опасности выпасть за пределы круга, очерченными возможностями человека, которые Кармен иногда переходит», — говорит Титель.

Чтобы достичь максимального звучания страстей, и режиссер, и дирижер требуют от исполнителей почти невозможного. «Мне не хватает характеров, — бушует за пультом Михаэль Гюттлер. — Это Испания! Солнце! Фортиссимо!». «Улыбайтесь! Радуйтесь! На пружинистых ножках!» — требует Александр Титель. Артисты, изможденные жарой в прохладном зале оперного, вдруг превращаются в испанских солдат, откровенно флиртующих с незнакомой девушкой, которой еле-еле удается сбежать от возбужденных мужчин.

Александр Титель, художественный руководитель и главный режиссер оперной труппы Московского академического музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, умеет удивлять, но не шокировать зрителя, балансируя между новаторством и консерватизмом. Он не горит желанием рекламировать свою «Кармен», повторяя: «Все покажет сцена».

— «Кармен» — это шлягер, который растащили на цитаты. Насколько популярность оперы усложняет работу режиссера?

— Конечно, шлягеры ставить гораздо труднее. Работая с сочинением, которое не имеет сценических прецедентов, чувствуешь себя гораздо свободнее: твоя фантазия свободна. А тут не только все знают, какой должна быть Кармен. Знаешь об этом и ты… Как выйти из этой глубокой борозды и пойти по невспаханному полю?

— И как вы решаете эту задачу?

— Если спектакль похож на что-то — это вторичное искусство. Любое обращение к произведению — попытка его заново открыть и, если речь идет о музыке, услышать. Мы должны ответить на вопрос, насколько реальна и правдива история Кармен сегодня. Зрители должны не услышать знакомые мелодии, которые исполняет очередная меццо-сопрано, а увидеть реальную историю.

— Ваша Кармен хорошая?

— Да. Я люблю ее.

— Есть такое клише — «испанские страсти». Как труппа справляется с их реализацией в суровой уральской действительности?

— За долгие годы постановок «Кармен», как и «Дон Кихот» в балете, была интерпретирована в нечто универсальное — зритель должен был вздрагивать на седьмой доле и выпрямлять спинку. А ведь там нет практически ни одного испанского мотива. Кусочек темы, которую Бизе использует в «Хабанере», он нашел в песне Мануэля Гарсиа. Но главное в ней, то, что никто никогда не поет и чего мне пока не удается сделать здесь, это свинговая триоль, которая там есть. И которая является абсолютной молекулой джаза, впоследствии используемой всеми саксофонами мира. А испанские страсти — это натужное и выдуманное. Единственное, что там есть — это ощущение юга: жары, расслабленности, сиесты…

 

Жарко на сцене всем. Микаэле, брошенной невесте Хозе, солдатам, от скуки и зноя готовым облапать незнакомую девушку, Кармен, вынужденную подрабатывать тем, что умеет делать лучше всего, босоногим испанским детям, оккупирующим… броневик.

Броневик, трамвай, грузовик — Титель называет их «подвижными предметами», которые, редко попадая на сцену «из нашей жизни», должны возбуждать «чувство правды». Зато не будет традиционных ступеней, колонн, табачной фабрики… И это еще один шаг к созданию действия и пространства адекватных времени. Для Тителя, считающего оперу «модным» искусством сегодня, сценография — «для всех очень интересная, важная, решающая часть постановки».

Через неделю зрители, которые придут на премьеру, не услышат стука кастаньет, не увидят привычной красной розы в волосах жгучей брюнетки. Только солнце, чувства и жизнь.

Источник публикации: URA.RU, 29.09.2015, Оксана Демидова

Театральные спекулянты: как работает подпольный билетный бизнес

В России планируют ввести новые правила возврата билетов на концерты и спектакли. Тот, кто захочет сдать билет менее чем за два часа до начала мероприятия, не сможет получить денежную компенсацию. Соответствующий законопроект разработали в Министерстве культуры, планируя таким образом ударить по перекупщикам. Пока же спекулянты чувствуют себя вполне вольготно, а билетная мафия остается довольно серьезной организацией с крупным денежным оборотом и своими законами. Корреспондент m24.ru разобрался в перипетиях паразитического бизнеса.

Около семи часов вечера, Петровский переулок. Здание в псевдорусском стиле архитектора Чичагова осаждает толпа, пытающаяся уместиться в узкий коридор, ведущий в фойе Театра наций, где дают недавнюю премьеру “Сказок Пушкина”. 130 лет назад здесь был другой театр – Корша. Были другие постановки – в 1885 году здесь ставили гоголевскую “Женитьбу”. И даже публика. Впрочем, голодных студентов, волооких длинноногих красавиц и их хамоватых спутников здесь всегда хватает.

Совершенно неизменной осталась и эта картина: пара-тройка хитрых физиономий полуутвердительно повторяют: “Билетик не нужно?”

Я даже не успеваю подойти к ним, когда человек, похожий на располневшего Олега Меньшикова, вылавливает мой ищущий взгляд из толпы, в два счета оказывается рядом и заговорщически произносит:

– Два билета в партер, парень, бери, дешево!

– А откуда билеты?

– Как откуда? – искренне удивляется он. – Из кассы.

– А зачем же вы в кассе купили и мне теперь перепродаете? Я мог бы сам в кассе купить.

– Ты ненормальный, что ли?

Как только я сообщаю, что я журналист и пишу о билетных спекулянтах, интеллигентное лицо моего собеседника вытягивается в недовольную гримасу, чтобы через две минуты и вовсе стать рылом, периодически сверлящим меня маленькими глазками (вот уж мастер перевоплощений).

Пока этого не произошло, он то обвиняет меня в УДО Евгении Васильевой, то объявляет себя защитником угнетенных:

– Видишь, номинал – семь тыщ! – “Меньшиков” тычет пальцем в цену. – А я за три с половиной тебе отдаю! Кто я после этого? Робин Гуд!

Старое московское слово “барышники” (барыш – заработок, деньга) давно затерялось в закоулках театрального квартала столицы, оставив нашему времени лишь огрубевшее блатное “барыга”. В эпоху первых коршевских и мхатовских постановок именитые спекулянты, “якубчики” (по имени тогдашнего билетного короля – клинского мещанина Ш.У. Якубчика. – m24.ru), ставили около театров “жужжалок” – зазывал, которые сводили заинтересованную публику и билетных торгашей в китайгородских подворотнях или на задворках Охотного Ряда . Даже громкий судебный процесс не остановил тогдашнюю билетную мафию – в статье газеты “Совершенно секретно” от 2007 года писатель Валерий Яхро (связаться с ним не удалось) приводит следующие факты:

“Снова выйдя сухим из воды, Король взялся за старое, и в течение 1912 года прибрал к своим рукам весь билетный бизнес в Москве. Якубчик стал фактически диктовать цены на театральные билеты, и дело дошло до того, что осенью, с началом нового сезона, учащаяся молодежь, желая “сбросить якубчиково иго”, попыталась учредить “Общество борьбы с театральными барышниками”.

Говорят, что Якубчик и его люди, узнав из газет о начале очередной компании против них, долго смеялись, а потом Король, которому было лишь 38 лет, за подписью “Старый кассир” опубликовал в “Московском листке” заметку увещевательного характера, завершив ее такой фразой: “Вы хотите бороться со старыми волками? Бросьте, молодые люди! Ничего у вас не выйдет. Только неприятностей и сраму наживете. Уж поверьте старику: такие попытки предпринимались не раз и более серьезными людьми, но всякий раз барышники брали верх”.

Журналист и писатель, автор книги “Москва. Городские легенды” Олег Фочкин рассказывает мне, что настоящее “время Ч” билетной мафии столицы наступило в советскую эпоху:

– Для царской России спекулянтство все же не было таким массовым явлением. “Жучки” возникли во времена дефицита, когда дефицитом было все – в том числе и спектакли. Пик пришелся даже не на семидесятые годы, а на следующие два десятилетия. Тогда в Москве появилась целая преступная сеть. На эту тему неоднократно делались публикации в крупнейших изданиях, органы совершали облавы, устраивали показательные посадки спекулянтов. В 90-е годы доходило до стрельбы у Большого, чужих людей туда не пускали.

По словам Фочкина, в те годы очередь в Большой театр выстраивалась еще ночью и со всей уместной здесь атрибутикой: ночевки в машинах, номера, записанные на руке, списки… Однако, когда касса открывалась (речь идет о первом дне предпродажи!), оказывалось, что билетов там либо нет вовсе, либо есть, но очень мало. В итоге попасть в Большой по номиналу удавалось немногочисленному меньшинству – 20-30 счастливчикам.

– Ситуация очень простая. Еще до старта продаж большую часть билетов кассиры передавали спекулянтам, – объясняет Фочкин.

Грели руки на дефиците все, кто мог.

Олег вспоминает, что в ту пору в ходу были и двойные билеты, и просто откровенные подделки.

– Я помню, как в 1979 или 1978 году было анонсировано, что в ДК “Красный балтиец” (располагался на улице Космонавта Волкова. – m24.ru) выступит “Машина времени”. Представляешь себе, что это было тогда? И билеты продавались по очень серьезным ценам. И вот в день концерта собравшиеся около ДК поняли, что никакого концерта не будет и не должно было быть. И никто из “машинистов” вообще не в курсе. В итоге Макаревич, кстати, выступил спустя какое-то время для публики, купившей эти поддельные билеты.

Сегодня подделки и “двойников” встретишь едва ли. А вот сама схема в театрах работает примерно так же. Мои собеседники – Иван, сотрудник одной из многочисленных фирм по перепродаже билетов через интернет, и Анфиса, человек, хорошо знакомый со столичными дельцами, – говорят мне, что сама схема не изменилась. Цепочка начинается с кассиров или даже администраторов.

– Как только на сайте театра появляется анонс спектакля и становится возможна покупка билетов, каким бы быстрым вы ни были, лучший билет все равно не приобрести. Лучшие – это те, где идеально соотносятся цена и качество просмотра. Не очень дорого, но все видно. Дело не в скорости продаж, а в том, что их нет изначально. Администрация театра не выставляет их на сайт, а сразу оставляет себе для спекулянтов. Это, конечно, неофициально, все делается тайно, инкогнито. Всего за год после открытия театра после реконструкции все перекупщики, работавшие в этом деле, приобрели себе квартиры в Москве. Я это знаю точно. Представляете, какие доходы? – говорит Анфиса.

Во время нашей беседы она звонит некой Татьяне, и мне удается расспросить ее по громкой связи. Анфиса объясняет, что администраторы театров отдают спекулянтам не только билеты, но контрамарки, предназначенные музыкантам, журналистам, актерам. Проходки и билеты уплывают, как правило, в интернет. Спекулянты, стоящие у театра, – низшая каста, и их совсем немного. По ее словам, например, у Большого постоянно работает всего порядка пяти-шести человек. Однако встроиться в эту систему трудно. Девушка вспоминает случай, когда попросила знакомого продать парочку ненужных контрамарок.

Знакомому довольно быстро объяснили, что делать этого не нужно. В противном случае обещали пробить голову трубой.

Мой приятель Иван работает в одной из фирм, занимающихся перекупкой билетов у спекулянтов. Такие перекупщики – каста повыше. Здесь все официально. Фирма небольшая – крошечный офис во дворах Сретенки, трое сотрудников на телефонах и директор. В интернете у конторы три разных сайта, которые поддерживаются в топе “Яндекса” через систему контекстных объявлений. Билеты перекупаются на специальной онлайн-бирже:

– Есть два сайта, может, и больше, я точно не знаю. Один для зрителей, другой для контор: zriteli.ru и zriteli.market.ru соответственно. Второй – платный, каждый вход стоит 250 рублей. И спекулянты для нас торгуют по одной цене, подешевле, для обычных покупателей – по другой. Это смотря какой спектакль. Недавно у меня был билет в партер на “Баядерку” в Большом или Немировича-Данченко, точно не помню… Цена по номиналу составляла 10 тысяч рублей – а спекулянты нам продавали по 22 тысячи рублей.

Для обычных зрителей они сделают накрутку еще три-четыре тысячи.

– А вы сколько накручиваете сверху?

– Мы накручиваем минимум тысячу. От шести тысяч – две, от десяти – две с половиной, от пятнадцати – три. Если бабуся какая не может заплатить, там, то накручиваем рублей пятьсот, ну чисто за доставку ей.

– А где берут билеты спекулянты?

– На ажиотажные спектакли дают два билета в руки. Спекулянты как делают – берется двадцать человек, им дают по тысяче рублей, итого у перекупщика сорок билетов. Некоторые кассиры продают спекулянту с небольшой накруткой себе. Условно говоря, билет стоит тысячу рублей – они продают за тысячу двести. Второй вариант: в каждом театре, даже хорошем, есть провальные спектакли. Билеты на нужную постановку продают при условии того, что спекулянт возьмет еще и 20-30 билетов на спектакль, не собирающий кассу.

По словам Ивана, сейчас в этом бизнесе идет подъем – количество конкурентов растет. В основном это такие же небольшие фирмы или вовсе частные лица, занимающиеся перепродажей:

– В выходной день я насчитал (в системе контекстных объявлений “Яндекс.Директ”. – m24.ru) около сорока контор. А в другой раз вообще мы даже не в первой сотне были.

Иван говорит, что все фирмы сосредоточены в центре – их офисы находятся рядом с Большим театром: в Георгиевском переулке, Столешниковом. Сам бизнес такого рода, с учетом сто-, а то и двухсотпроцентной накрутки, не является сверхприбыльным:

– Сегодня вообще сделал копейки, тысяч восемь. Расходов много: на “Директ” кидаем тысячи по четыре в день. На zriteli.ru – четыре компьютера – это уже косарь в день, плюс курьеры. Чаще всего плюс две тысячи с билета. За сегодня было у нас двадцать заказов. Бывают заказы плюс десять тысяч. В день получается пять-шесть тысяч – чистая прибыль. Еще бывает так, что билеты горят – когда до спектакля остается совсем мало времени и нужно сбыть их хоть за сколько, даже ниже номинала (так, как это было с “Робин Гудом” в первой части материала – прим. m24.ru).

О моральной стороне вопроса он не задумывается:

– Мы занимаемся легальным делом – покупаем у одних, продаем другим.

Елена Дмитриевна Орлова работает в МХТ им. Чехова еще с ефремовских времен – она руководит кассой театра. Точнее, отделом реализации – так называл финансовую труппу сам Олег Николаевич. Перед самым началом нашей беседы Елена Дмитриевна говорит, что спекулянтство – тема тяжелая для театра. Главная беда для МХТ, которую несут перекупщики, – они нарушают прямой контакт со зрителем. А в МХТ за это очень борются.

– Наша задача – не противостоять спекулянтам, а собирать зрителя вокруг себя. Мы знаем своих зрителей в лицо, мы с ними разговариваем. Если вы послушаете, как говорят наши кассиры, вы поймете, что все люди театральные, а если приходят те, кто мало знает театр, у нас есть условия – читайте рецензии, ходите в театр.

– А может такое быть, что без вашего ведома кассиры втихую продают билеты спекулянтам?

– Ну может, конечно, теоретически. Но команда у нас хорошая, вот недавно пришли две новые девочки, они не то что взять лишнего – они свое отдадут. Я за них могу поручиться как за себя. Так что у нас такого явления нет.

– Как спекулянты покупают билеты?

– Мы их знаем в лицо, они к нам не подходят. Вместо себя они присылают других людей. Одно время были старушки, мы их страшно жалели. Давали им по два билета, но знали уже, что это пойдет на перепродажу, и территоризировали – давали места, казалось бы, за ту же цену, но не лучшие. Старушек сейчас нет. Появились другие – молодые, среднего возраста, на вид очень интеллигентные. И не поймешь, спекулянт это или нет. И вот, представьте себе, у нас идет три раза в месяц дефицитный спектакль, строго по два билета в руки – уже получается шесть штук на человека. Работают три кассы, работаем без обеда, быстро. Сколько они могут набрать за это время? Когда мы идем к 12 часам на предпродажу, стоит огромная очередь уже, и там мелькают знакомые лица.

– А с этими знакомыми лицами какие-то конфликты происходят?

– Когда они заходят сюда, тихонечко стоят между окошечками, слушают, какие у нас есть билеты, к нам не суются. Если замечаем их – вызываем охрану, но она может только выгнать из здания, около театра тронуть перекупщиков нельзя.

Сергей, официант кафе “Чехов”, расположенного рядом с кассами, говорит, что мхатовских спекулянтов действительно периодически гоняют. Толку от этого, по его мнению, немного: “За час до спектакля каждый раз появляются три-четыре человека, уже хорошо знакомых здесь, и спокойно торгуют”.

Эдгард Запашный, художественный руководитель цирка на проспекте Вернадского тоже знаком с перекупщиками не понаслышке. Запашные борются с ними как могут: вводят электронные билеты, призывают зрителей покупать билеты только в кассе… Но искоренить явление, спрос на которое существует, – сложнее, чем укрощать тигров.

– До тех пор, пока по закону можно сдавать билеты хоть за пять минут до начала шоу, спекулянты будут себя прекрасно чувствовать, – уверен дрессировщик. – Они ловят людей за час до шоу, предлагают им лучшие места. Плюс это не только на улице происходит. Если вы наберете в интернете “братья Запашные”, вы найдете пять-шесть ресурсов, прикидывающихся официальными сайтами. А мы даже сделать ничего не можем с ними – там вроде бы информационный ресурс, посвященный нашей деятельности. И иконка небольшая – “купить билет”.

Подобная ситуация, кстати, происходила пару лет назад с Большим театром. Руководство ГАБТа судилось с ресурсом bolshoi.me – сайтом перекупщиков. Причем за перепродажу мошенников засудить не удалось: главному театру страны пришлось формулировать другую претензию – незаконное использование своего имени.

– Вроде ничего плохого нет, какая разница, кому продавать, на первый взгляд? – говорит Запашный. Но понимаете, в чем дело – часто страдает репутация цирка: мы продали шоу целиком, а в зале зияют дыры. Потому что часть билетов перекупщики просто не успели продать.

На вопрос, существует ли билетная мафия, Запашный отвечает однозначно:

– Крышуют это серьезные люди, они везде имеют связи.

– А полицейские не замешаны?

– Ну, они особенно не ввязываются. А вот от безысходности или от тесного взаимодействия – я не знаю.

Вместо того чтобы морализировать по поводу спекулянтов, поделюсь с вами советом, который во время интервью дала мне Анфиса. Если вы хотите попасть на постановку, приходите к самому началу спектакля и торгуйтесь. “В идеале, без букета – это тоже важно”, – отметила моя собеседница. У перекупщиков всегда есть билеты. За две минуты до начала они отдадут их по бросовой цене. В три-четыре раза ниже номинальной стоимости.

Как истинные Робин Гуды.

Источник публикации М24.RU, 29.09.2015, Игорь Залюбовин 

Григорий Ивлиев: «Пиратский бизнес висит на волоске»

.

В июне администрация президента похоронила идею сбора денег с пользователей интернета и операторов связи за скачивание фильмов, музыки и книг: она не поддержала предложение Российского союза правообладателей (РСП) наделять операторов так называемой глобальной лицензией, в обмен на которую пользователи могли бы беспрепятственно скачивать контент в интернете. Однако идея «налога на интернет» жива. Новый руководитель Роспатента Григорий Ивлиев обещает, что его ведомство не оставит интернет-компании в покое и попытается сделать так, чтобы они делились с авторами и правообладателями частью своей прибыли. Ведомство предложит несколько вариантов – от миллионных штрафов за размещение пиратского контента до глобальной лицензии и создания специального фонда, деньги из которого пойдут на создание культурных ценностей.

– Первый вице-премьер Игорь Шувалов летом объявил о создании на базе Роспатента единого регулятора, которому будут переданы все вопросы, связанные с интеллектуальной собственностью. Какова цель его создания?

– Создание единого органа – это пока предполагаемое решение правительства. Мы новых полномочий еще не получили и работаем в рамках Роспатента. Необходимость создания такого органа можно объяснить сутью нашей экономики. Переход от одного экономического уклада (советского) к другому, казалось бы, совершился, но фактически это не совсем так. Даже переход от авторских свидетельств к патентам произошел всего 20 лет назад, когда уже складывалось российское законодательство.

Наша экономика другая, она совсем не похожа на западную экономику. И сколько бы мы ни исследовали, как интеллектуальная собственность развивается в США и Европе, мы все равно видим существенное влияние российского уклада на формирование этой сферы. Ее особенностью является то, что большая часть интеллектуальной собственности в России создается либо непосредственно за счет государства, либо при его большой поддержке. Это касается и промышленной собственности, чем как раз занимается Роспатент, но такая же ситуация, как ни странно, и с авторскими правами.

В этой сфере тоже необходимым существованием культуры является господдержка. Существует целая теория «опекаемых благ», согласно которой для успешного развития культуры необходима поддержка государства – и в момент создания культурной ценности или объекта интеллектуальной собственности, и в момент реализации этой собственности. Изобретатель что-то придумал, но надо все это оформить, чтобы реализовать его изобретение в экономике и внедрить в производство.

Также и автор – он написал пьесу, создал спектакль, его надо показать. Для этого нужны музыка, свет, театральное здание, нужны значительные средства, чтобы это все реализовать. Это опять же существенный вклад государства.

– Но почему в других странах культура успешно существует и в частном секторе?

– У нас культура развивается лишь при значительной поддержке государства. Поэтому и встал вопрос о создании единого органа в сфере интеллектуальной собственности– надо этими процессами эффективно управлять. Невозможно, создавая на миллиарды рублей научных или культурных ценностей, не предусматривать механизм их использования.

– Как это будет выглядеть на практике? Государство обычно крепко держится за изобретения и не всегда готово их отдать в частные руки. Например, Кремниевая долина в США как раз и выросла на коммерциализации изобретений, сделанных в том числе на средства государства.

– Государство сейчас уже не так сильно держится за то, что создано на его деньги. Но оно еще не придумало, как создать нашу Кремниевую долину. (Смеется.)

Управление в этой сфере как раз и должно создать такой механизм, когда выдающиеся достижения реализуются в том числе и в частном бизнесе. В этой части сейчас управляющих механизмов недостаточно. Почему Роспатент становится центром этой реформы? Потому что практический механизм будет опираться на ту систему правовой охраны, которая уже существует. Уже сейчас мы регистрируем патенты, товарные знаки и полезные модели и охраняем их. Но мы должны сделать так, чтобы получение патента стало конечной целью деятельности, особенно в научно-исследовательской и опытно-конструкторской работе.

Любые такие работы должны закончиться по крайней мере патентной заявкой, а сейчас это происходит далеко не всегда. Наличие патента позволит упростить использование изобретения. А сейчас у нас в большинстве государственных контрактов даже деньги не закладываются на оформление патентов, в том числе международных. Причем для этого не нужны новые законы – будет достаточно подведомственных актов.

– Как можно обязать оформлять патент? Ведь бывают ситуации, когда исследование было проведено, но ни к чему не привело. Бывают же ошибки. А потом придет прокуратура и спросит: «Где патент»? И как сделать так, чтобы изобретатели не сели за решетку?

– Они могут объяснить, что исследования зашли в тупик, случилась творческая неудача. Но тогда мы будем понимать, что не надо давать деньги организациям, которые многие годы не дают результата.

Поэтому будущая задача Роспатента – не просто регистрировать патенты, как это происходит сейчас. А ставить цели, разъяснять обществу, как создать объект интеллектуальной собственности, как его оформить и использовать.

– Будет ли создана какая-то дополнительная структура в придачу к Роспатенту?

– Нет, существующей структуры Роспатента достаточно, чтобы формировать рынок объектов интеллектуальной собственности. Мы просто получим дополнительные полномочия, наймем несколько чиновников, которые предложат документы, регулирующие эту сферу. И если мы будем формировать трастовое управление или какие-то залоговые отношения, то этим будут заниматься уже работающие в стране структуры. Мы сейчас встречаемся с предпринимателями, общественностью, юристами и выявляем компании, которые готовы осуществлять эту работу при государственной поддержке.

Самая большая наша беда – общая незаинтересованность в увеличении стоимости интеллектуальной собственности. Это гасит творческие стремления наших граждан.

– Какие именно полномочия и от каких министерств к вам перейдут? Когда фактически произойдет передача полномочий? Ведь ведомство уже создано, а, например, авторские права до сих пор регулирует Минкультуры.

– В единый орган могут перейти полномочия Минкультуры по регулированию авторских и смежных прав, Минобразования –по выработке нормативных актов, Минэкономразвития – по регулированию промышленной собственности.

Когда это произойдет, я точно сказать не могу – пока мы готовим документы. Думаю, что все это произойдет в этом году.

– Какие конкретные механизмы вы предложите для коммерциализации изобретений? Как сделать так, чтобы государство не заявило, что какой-то предприниматель украл у него изобретение и сделал на этом бизнес?

– Если предприниматель сделал бизнес на принадлежащей государству технологии, то государство должно ему содействовать. И это как раз одна из наших задач – создать систему стимулирования использования созданной государством интеллектуальной собственности.

Например, можно создать банк содействия патентованию. Этот банк может кредитовать изобретателей и создателей продукта. Этот же банк выкупает у изобретателя его изобретение, патентует его и распространяет. Лучше всего, если сам изобретатель что-то придумает и придет в банк за деньгами для реализации своего изобретения. Обычно именно эти люди лучше всего знают, как распорядиться созданной ими технологией, но чаще всего у них просто нет возможности ее реализовать. А структуры, созданные при поддержке государства, смогут, например, прокредитовать изобретателя под залог его патента, помочь ему получить выход на рынки и доступ к другим технологиям.

Сейчас общество вообще не знает, что происходит на рынке интеллектуальной собственности, у нас нет элементарного мониторинга этого рынка. У нас нет инвентаризации этой собственности, мы не знаем, как она амортизируется, как она обращается на рынке. Нет правил оценки интеллектуальной собственности, они должны быть выработаны.

Мы будем создавать типовые контракты, по которым объект становится видимым и появляется в гражданском обороте. Мы разработаем четкие методики оценки интеллектуальной собственности.

– Какие в России самые острые проблемы в сфере интеллектуальной собственности, которые требуют быстрого разрешения? Например, новых законодательных инициатив.

– Я не вижу таких проблем, которые требуют кардинального изменения законодательства. Есть точечные позиции, очень острые и важные, но они не требуют срочных законодательных инициатив.

Например, надо создать нормативное регулирование в момент создания объекта интеллектуальной собственности. Необходимы типовые контракты на создание таких объектов, которые давали бы разные варианты использования изобретений: государство может оставить изобретение себе, передать его исполнителю или оставить за собой право последующего изъятия и т. п. В целом у нас хорошая часть IV Гражданского кодекса, у нас большие проблемы с правоприменением в сфере интеллектуальной собственности.

– В сфере авторского права законодательство тоже достаточное? Принят так называемый антипиратский закон – эффективен ли он? Нужны ли другие инициативы?

– В сфере авторского права остаются неразрешенные проблемы. Антипиратский закон принят и работает, но надо довести дело до конца. Прежде всего надо наконец ввести штрафы для информационных посредников за незаконное использование чужой интеллектуальной собственности в случае отказа удалить контент по требованию правообладателя. Нашей целью не является наказание как таковое, это история про то, что мы должны поставить интернет-посредника и правообладателя в равные условия. Они равные субъекты в нашем правовом пространстве, но на деле они не равны. Фактически интернет-посредник сейчас делает то, что хочет, в отношении прав, которых у него нет. Мы уже ввели внесудебную процедуру отношений, но многие посредники до сих не реагируют на такие обращения правообладателей. И чтобы их стимулировать на такую реакцию, необходимы штрафы.

Нам важно создать такую систему, в которой интернет-посредник уже сам понимает, что на его ресурсе имеет место нарушение авторских прав, и реагирует на это. А не как сейчас, когда через две недели правообладателю уже не имеет смысла идти в суд и доказывать ущерб – его фильм и так все уже посмотрели. Известный продюсер хочет не судиться с интернет-ресурсами, он хочет снимать новый фильм на деньги, которые он получил от проката предыдущего.

Вот что нам показала недавняя история с «Аквариумом»? Что зритель готов заплатить за музыку, люди добровольно перевели деньги. Если бы у нас уже существовал другой механизм поощрения авторов, [Борису] Гребенщикову не пришлось бы собирать деньги. Именно эту проблему нам и надо решить – чтобы интернет-компании не забирали все деньги себе, а поделились бы с правообладателями: ровно так, как слушатели поделились с Гребенщиковым. А механизмы для этого у нас не созданы.

– То есть дело не только в штрафах? Нужны еще какие-то меры?

– Незавершенность этой системы делает ее неэффективной – это все равно что строить башню на половине фундамента. Если нет ответственности, механизм не заработает. Конечно, у нас уже не такая безнадежная ситуация в стране – есть много ресурсов с легальным контентом. Есть правообладатели, которые способны защитить свои права. Но в целом этот рынок авторских прав пока не защищен.

Возможны и другие решения – не только штрафы.

– Вы имеете в виду идею об ответственности пользователей за пиратство, которая не раз обсуждалась? Будет ли Роспатент продвигать эту идею?

– Ответственность пользователей уже есть в некоторых правовых системах, например во Франции. Но наше социальное государство и общество к этому не готовы. Но как возможное направление регулирования введение ответственности пользователей за пиратство остается.

Но есть и другие направления регулирования – например, если интернет-посредники захотят поделиться своими доходами с правообладателями. Весь их бизнес построен на том, что создается новая музыка, фильмы и люди хотят их смотреть. Большая часть информации, трафика – это произведения, защищенные авторским правом.

– Вы имеете в виду идею глобальной лицензии, предложенной РСП Никиты Михалкова?

– Да, в частности, речь идет о таких механизмах. Причем решение может быть как глобальное – то, что предлагал РСП, – так и частичное. Например, может быть создан интернет-фонд, который бы финансировал культурные процессы – создание фильмов, музыки и другого контента. То есть это могут быть прямые отчисления интернет-компаний на создание культурных ценностей.

Понятно, что интернет-компании опасаются, что этими процессами будут управлять непонятные люди. Но можно создать и другой механизм, когда компании будут сами напрямую финансировать создание контента. Телевидение Франции почему-то отчисляет в фонд создания фильмов, почему бы в нашей стране не ввести подобный механизм для интернета – среды, в которой сейчас в основном и распространяется контент.
– Какое решение поддержит Роспатент?

– Я думаю, что мы будем вырабатывать такое решение, будем выбирать из множества вариантов – начиная со штрафов и заканчивая глобальной лицензией.

– Как создать такой механизм, чтобы все были довольны? Как понять, кому и сколько интернет должен отчислять? Кто этим будет заниматься – организации типа Российского авторского общества (РАО)? Ведь к РАО много претензий от музыкантов…

– В любом случае эти вопросы должны быть урегулированы, а как именно – предстоит решить. Уже сейчас подготовлены изменения в Гражданский кодекс, которые реформируют деятельность обществ по коллективному управлению правами. Предлагается обязать их раскрывать информацию по определенному стандарту, кому и сколько денег они платят.

Что касается авторских обществ, то нужны внешний аудит таких организаций и раскрытие информации об их деятельности в интернете. Институт коллективного управления правами достаточно эффективен в последние годы: РАО, РСП и ВОИС увеличили выплаты авторам в 2 раза за три года. Это хороший результат. Критика авторских обществ, возможно, имеет основания. Но, сломав сейчас этот институт, мы лишим авторов примерно 6 млрд руб. в год.

Если полномочия по регулированию авторских прав перейдут в Роспатент, я думаю, мы вместе с правообладателями и интернет-компаниями выработаем тот механизм поощрения авторов, который будет устраивать все стороны и который даст необходимый эффект.

– Но интернет-отрасль и ведомства дружно выступили против идеи глобальной лицензии. Как вы будете дальше продвигать ее или похожие идеи?

– Те, кто был против этой идеи, должны были бы предложить некое альтернативное решение. Но, к сожалению, никакой инициативы с их стороны не было.

– Почему же операторы предложили создать реестр объектов интеллектуальной собственности? Нужен ли он и должен ли он быть государственным?

– Мы поддержим создание любых реестров, но оно не решит проблему пиратства. Реестры необходимы для того, чтобы управлять объектами интеллектуальной собственности. Как способ управления реестр необходим, но он не может быть исчерпывающим. Невозможно создать один реестр на все объекты авторского права – таких технических возможностей просто нет, так как контент создается постоянно, его невозможно оперативно заносить в реестры.

Я не думаю, что государство должно создавать свой реестр и управлять им. Пусть этим занимаются частные компании и общественные организации. Свой реестр уже ведут РАО – там около 800 000 произведений, Библиотека конгресса США. Ведение реестров – это закрепление гарантий своих прав. Задача государства – гарантировать права авторов раньше, чем их произведения попали в какой-либо реестр. Общий принцип – авторские права охраняются с момента их обнародования. Чтобы защитить автора, необходимы такие резкие меры, как штрафы для интернет-посредников. Наивно полагать, что все авторы могут эффективно защитить свои права в суде. Это говорят люди, которые не понимают, как сложна судебная процедура и сколько сил и средств она требует.

– Во многих странах уже действуют эффективные законы, защищающие авторов. Но фундаментально проблема пиратства в интернете не решена. Как вы думаете – почему? Может быть, система авторских прав в целом требует реформы? Такая реформа уже началась в Европе.

– В Европе это актуально, там регулятор хочет запрещать всем блокировку контента по географическому признаку. Этот вопрос требует существенной проработки. Я не готов сказать, что мы затеем и в России какую-то глобальную реформу в этой области. Кроме того, вопрос распространения контента и охраны авторских прав в интернете всегда будет также и в ведении Минкомсвязи. Это естественно, так как там очень много нюансов, которые надо учитывать. Сейчас из-за пиратства в интернете доходов не имеют не только неизвестные авторы, но и самые именитые композиторы, певцы, чьи шлягеры постоянно идут на радио и по телевидению.

– Но отсутствие доходов с радио и ТВ – это уже вопросы к РАО, которое собирает с радиостанций и телекомпаний отчисления авторам.

– Телевидение и радио – исправные плательщики. Но музыка и кино сейчас распространяются в основном в интернете, а интернет-компании не платят.

– Может быть, это означает, что в интернете не созданы качественные легальные сервисы? Например, те же онлайн-кинотеатры не могут по объему своих каталогов соревноваться с пиратскими сайтами.

– Есть нормальные легальные ресурсы. На одном обсуждении один из представителей таких ресурсов сказал, что когда «В контакте» отключилась на 2 часа, у сайта на 40% выросла кривая видеопросмотров. Если бы не было пиратов, то легальный ресурс мог бы гораздо больше платить правообладателям и мог бы позволить себе более полный каталог фильмов и музыки. Да, многие авторы через РАО мало получают. Но через интернет они вообще ничего не получают. Однозначно мы примем меры, ограничивающие пиратство, дающие преимущество легальному контенту и защищающие правообладателей. Если это не пройдет в форме глобальной лицензии, будем искать другие механизмы.

Важно, что та работа, которую мы ведем по антипиратскому законодательству, меняет сознание людей. Пиратский бизнес трепещет и висит на волоске. Достаточно закрыть пять самых больших пиратов – и легальный контент сразу станет доходным, авторы получат большие деньги. Именно так происходит в Европе.

– Если достаточно закрыть пять крупнейших ресурсов с контентом, почему правообладатели не закрывают «В контакте»? Ведь они сами считают соцсеть самым крупным ресурсом с пиратским контентом.

– Проблема не в том, чтобы только бороться с конкретными сервисами. Такой задачи нет. Задача – урегулировать отношения, а не закрыть кого-либо. У «В контакте» сильные акционеры, им пока удается отбиваться. Но даже они уже начали работу с правообладателями. В том числе и из-за принятого антипиратского закона.

– Мне рассказывали, что на встречах с правообладателями чиновники рекомендуют им не преследовать «В контакте» как раз потому, что у нее сильный акционер. Вы знаете о таких рекомендациях?

– Я таких рекомендаций никогда не давал. Не думаю, что и другие ведомства могут выступать с такой позицией.

– Как вы относитесь к объединению авторских обществ в единый профсоюз? Ведь эта форма еще менее прозрачная, чем НКО.

– Я бы не хотел вообще подробно обсуждать вопросы, связанные с авторскими обществами. Я не участвовал в процессе создания этого профсоюза. Прокомментирую, когда нам передадут соответствующие полномочия, сейчас этим все еще управляет Минкультуры. Ничего особенного в этом объединении я не вижу.

Но я знаю о вопросах к авторским обществам. Знаю, что есть много претензий, например, от музыкантов. Им непонятно, как авторские общества рассчитывают отчисления. Им кажется, что они слишком много оставляют себе на жизнь. Я четыре года курировал эти вопросы. И таких жалоб ко мне поступало немало. Поэтому сейчас при участии Министерства культуры работу этих обществ стараются сделать более прозрачной. Могу сказать, что сегодня в абсолютном выражении авторские общества выплачивают около 6 млрд руб. в год. А вот когда мы просчитывали механизм глобальной лицензии, речь шла уже об $1 млрд.

– Не требует ли система коллективного управления реформы?

– Эта система требует не реформы, а прозрачности. Скоро будет принят закон, требующий от таких обществ раскрыть, кому, сколько и за что они заплатили. Как только это будет понятно, мы проблему непонятных выплат снимем.

– Президент Владимир Путин в августе поручил правительству сделать работу авторских обществ более прозрачной. В частности, следить за их работой должен будет наблюдательный совет. Но из недавно опубликованного законопроекта Минкультуры следует, что работой этого совета будет управлять само авторское общество. Не странно ли это? О каком тогда контроле за работой общества можно говорить?

– Общество по коллективному управлению правами – это организация самих правообладателей. И вопрос, как собирать деньги и как их распределять, лучше всего решат сами правообладатели, а не какой-то государственный орган.

– Как набсовет будет контролировать работу авторских обществ, если его работа этими же обществами и регулируется?

– В совет войдут авторитетные люди, которые и будут оценивать, насколько правильно общество распоряжается собранными средствами. Они будут выдавать рекомендации и решения.

– Недавно Минкомсвязи предложило полностью отказаться от бездоговорного управления авторскими правами. Что вы об этом думаете?

– Никто сейчас не запрещает заключать прямые договоры с авторами. Хотите создать договорные отношения – собирайте правообладателей, объединяйте их в компанию и защищайте свои права. Полностью отменять работающий механизм, как бездоговорное управление правами… Ну тогда объясните всем авторам, что они перестанут получать те деньги, которые им сейчас выплачивают авторские общества. Это предложение основано на негативном настрое, оно не имеет смысла.

– Как вы относитесь к идее создания музыкального патриотического холдинга, которую предложил продюсер Владимир Киселев и ФГУП «Госконцерт»?

– Не стоит путать творческие жанры с патриотизмом. Мы много раз видели попытки создать патриотическое произведение, которые приводили к халтуре и дурновкусию. Патриотизмом надо заниматься на чувствах, на вере, на истории и благотворительности. А делить музыку на патриотическую и непатриотическую – это странно.

– Авторы идеи патриотического холдинга приходили к вам, когда вы были в Минкультуры, искали поддержки? Минкомсвязи их поддержало, например.

– Ко мне за поддержкой они не приходили. Я не слышал от организаторов, что они себя позиционируют как патриоты. По-моему, это просто некоторая коммерческая деятельность.

В московских театрах появились вендинговые аппараты с напитками и цветами

В московских театрах начали устанавливать вендинговые аппараты с напитками и цветами, рассказала в интервью m24.ru начальник управления театров и концертных организаций Наталья Дрожникова. По ее словам, аппараты с горячими и холодными напитками появились в Центре имени Всеволода Мейерхольда и Школе драматического искусства. В музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко установили автоматизированные киоски с цветами.

Результаты эксперимента будут подведены к концу года. “У руководителей театров узнаем, что пользуется большим спросом – вендинговые аппараты с напитками или буфет. Иногда действительно быстрее схватить чашечку кофе, выпить и пойти в зал, чем идти в буфет и стоять в очереди, хотя для многих зрителей это ритуал”, – рассказала Наталья Дрожникова.

Если вендинговые автоматы окажутся востребованными, то в 2016 году их рекомендуют установить и в других театрах.

По мнению Натальи Дрожниковой, такие киоски очень удобны не только для зрителей, но и для театральных работников.

“Тут важно понимать, что вединговый аппарат устанавливает компания. Если ей это выгодно, она их оставит, если нет, то заберет, и не будет тратить средства на обслуживание”, – отметила собеседница m24.ru.

В марте москвичи поддержали установку в театрах вендинговых автоматов в ходе голосования на портале “Активный гражданин”. В опросе приняли участие 270 тысяч человек. Идею одобрили65% участников. На московских улицах департамент торговли и услуг Москвы планирует разместить 4 тысячи вендинговых автоматов. В них будут продавать продукты, молоко, свежую выпечку, средства гигиены и цветы.

Кроме того, ГБУ “Гормост” пообещал в этом году установить полторы сотни вендинговых автоматов с едой и напитками в подземных пешеходных переходах. В прошлом году в двух подземных переходах возле площади Трех вокзалов установили японские вендинговые автоматы. Они предлагают пешеходам газировку, необычные соки с мякотью и другие напитки. Вендинговые автоматы с мороженым начали устанавливать в метро. Первый такой аппарат появился в вестибюле открывшейся станции “Котельники”. Киоски могут разместить на Кольцевой линии и переходах внутри “кольца”.

А зрители театра под руководством Олега Табакова – “Табакерки”, с ноября прошлого года до мая 2015 могли подзарядить бесплатно телефоны в аппарате, установленном порталом m24.ru.

Источник публикации M24.RU

В столице состоялся фестиваль уличных пианино

.

Почти в каждой квартире в прошлом веке было фортепиано. Сейчас «шкафы с музыкой» заменяют на шкафы с одеждой, а постаревшие пианино нередко отправляют прямиком на свалку. Дать вторую жизнь музыкальным инструментам в эти выходные решили на первом в Москве фестивале уличных пианино и в обычном московском дворике.

Среди городского шума в саду «Эрмитаж» выделяются звуки музыки: прямо под звездным небом мелодии Шопена и Таривердиева льются из необычного инструмента — пианино с огромными нарисованными губами.

…Эта история началась не вчера: семь лет назад один англичанин не смог втащить домой фортепиано. Он оставил его у подъезда, а чтобы как-то это объяснить, повесил табличку: «Играть может любой». Вскоре пианино исчезло, но на его месте возникло новое, а идея музицировать под аккомпанемент гудящего города прижилась в десятке стран. Расписные пианино стоят на улицах Торонто, Бирмингема и даже Казани. В Москве решили использовать не новые, а уже подержанные инструменты, чтобы дать им вторую жизнь.

— Мне давно хотелось объединить современное искусство и джаз, — рассказывает один из организаторов проекта — Дмитрий Волков. — Обратился к Игорю Бутману, и он предложил провести первый в Москве фестиваль уличных пианино. Часть инструментов мы купили, часть нам просто подарили. Потом каждый экземпляр настроили и попросили разукрасить московских художников как арт-объекты.

Фортепиано, утепленное огромным вязаным свитером от Натальи Юдиной, стоит в парке «Музеон», в саду им. Баумана — черно-белый инструмент Валерия Чтака, в Столешниковом переулке — пианино-дом с окнами художника Ивана Тузова. Аннушка Броше в свойственной ей манере научила пианино говорить и целовать — фасад инструмента украсили огромные красные губы. Именно на нем и играли на открытии фестиваля в саду «Эрмитаж».

— Эта акция хороша всем, — поделился с корр. «МК» Игорь Бутман. — И тем, что музыка вернулась на улицы города, и спасением уже, казалось бы, отжившего инструмента. Кстати, я сам мог невольно стать основоположником подобного проекта в Америке. Однажды в Нью-Йорке мы переезжали с товарищем, и у нас был 90-килограммовый электрический рояль. Мы оставили его возле дома, чтобы занести шкаф, а когда спустились, инструмента уже не было. Видимо, кто-то играет теперь на улице.

Концерт продолжался до позднего вечера, уже без артистов, при свете прожекторов. Москвичи исполняли Шопена, Бетховена, даже спели песенку про доброго брадобрея, аккомпанируя на пианино. «Я не ожидала, что будет такой прекрасный глубокий звук, — порадовалась гостья Татьяна. — Пианино старенькое, от «Красного Октября», но его очень хорошо настроили».

Полноправной площадкой фестиваля мог бы стать и простой московский дворик у метро «Войковская». Бесхозный инструмент стоял в подъезде на восьмом этаже почти три года, пока полицейские не решили, что пора этот «шкаф» распилить, чтобы не загромождал проход. Но тут вмешался местный житель, художественный руководитель академического большого хора РГГУ Борис Тараканов — пианино вынесли во двор, настроили, перекрасили, сделали навес и теперь устраивают дворовые концерты.

— Во время премьерного выступления, — вспоминает Тараканов, — крики «браво» слышались даже с балконов. К нам приезжают вокалисты Большого театра, ребята из хора одной крупной компании, саксофонисты, скрипачи. На дворовом пианино стали играть детки, четыре ребенка уже упросили родителей отдать их в музыкальную школу. Некоторые взрослые просят дать телефон педагогов для себя. Правда, недавно пришлось повесить на инструмент табличку, что с десяти вечера и до девяти утра играть нельзя, а то приходилось отгонять ночью нетрезвых любителей музыки: один раз студент Гнесинки не мог спокойно пройти мимо пианино, потом обиженная девушка била в темноте по клавишам с криками «Петька — сволочь!». Кстати, еще один похожий «рояль в кустах» уже был замечен возле музыкальной школы на станции метро «Речной вокзал».

По словам собеседника, их дворовый инструмент — продукт брежневской программы «Пианино в каждый дом». Тогда на многих производствах были музыкальные цеха, где изготавливали пианино по лекалам «Лирики», «Свободы» и др. В стране процветал культ музыкального образования: в одной только Москве работали 105 музыкальных школ, и все нуждались в инструментальном фонде. Но сегодня в городе оказались сотни бесхозных экземпляров. Что с ними делать?

Как показал опрос москвичей, просто так передать фортепиано в детский сад или библиотеку не выйдет: там ссылаются на санитарные нормы, по которым в местах общего пользования не должны находиться сильно подержанные вещи. Захламление подъезда грозит штрафом.

— Нам звонят с предложениями каждый день, — рассказал «МК» директор магазина по покупке старых пианино Алексей. — Но 90% — это просто мусор, который штамповали сотнями и который хозяевам сложно выбрасывать. Раньше такие пианино еще вывозили на фабрику «Лира» на утилизацию. Лишь 10% инструментов по-настоящему редкие.

Альтернативный вариант — вызывать специальную бригаду, которая увезет инструмент на загородный полигон. Но это недешево. «Спустить пианино, например, с 8-го этажа будет стоить три тысячи рублей, — пояснили «МК» в одной из фирм. — Общей свалки для инструментов нет, выкидываем на какой придется. Иногда отдаем пианино дворникам, они его разбирают и сносят детали в металлолом. Если получается, продаем инструмент как подержанный».

Мустафа Мухтеремов одним из первых придумал разбирать инструмент прямо в квартире и выносить уже по частям: откусывает струны, сгребает клавиши, отдирает боковые стенки, отделяет чугунную станину от основной рамы. «Я разобрал уже 511 инструментов, — хвалится Мустафа. — Раньше заказов было больше. Сейчас бум сходит на нет, да и конкуренты появились. Обычно зовут на отечественные пианино, хотя попадаются и редкие экземпляры. Недавно пришлось разбирать фортепиано начала прошлого века, из красного дерева. Отремонтировать его могли только в Дрездене за 15 тысяч евро, поэтому хозяин отказался».

Видео с подробной инструкцией, как на кусочки разобрать инструмент, с избытком хватает в Интернете. Как говорит Борис Тараканов, смотреть на такое не хочется, сердце обливается кровью. Московский фестиваль уличных пианино закончится 28 сентября, часть инструментов увезут в Сочи, а после самые выносливые планируют отдать в музыкальные школы, остальные — в музеи. Дворовое пианино на «Войковской» простоит на улице до конца октября. Затем его затащат в теплый подъезд до следующей весны.

— Раньше москвичи собирались около патефона или аккордеона, пели во дворах. Теперь мы можем собраться возле нашего фортепиано, зажечь свечи. Люди начинают общаться через музыку, становятся ближе в этой городской суете. В каждом дворе должен быть свой сумасшедший, который спасет пианино, — мечтает Тараканов.

Источник публикации МК.RU, 27.09.2015, Любовь Кулябко

Фестиваль уличных пианино состоялся в Москве с 25 по 28 сентября. Главная идея фестиваля – объединить музыкантов, художников и жителей города благодаря универсальному языку искусства.

Фестиваль проходил в саду “Эрмитаж”, парке искусств МУЗЕОН, Столешниковом переулке и Саду имени Баумана.

Среди выступавших – Квартет Игоря Бутмана, Евгений Лебедев, Даниил Крамер, Виталий Гаврук и Ада Горбунова. Они исполняли как классические произведения, так и современную академическую музыку. Также принять участие в фестивале смогли и зрители, посетившие концерты – все желающие, умеющие играть на фортепиано.

Фестиваль является совместным проектом Игоря Бутмана и международного интернет-холдинга SDVentures.

Музыкальный марафон пройдет в Международный день музыки в театре «Зазеркалье»

1 октября в Международный день музыки с 12.00 до 00.00 в театре «Зазеркалье» во второй раз пройдет Музыкальный марафон.

Музыкальный марафон откроется концертом «Вечно прекрасная классика для будущих мам», на котором молодые женщины, ожидающие пополнения в семье, смогут насладиться шедеврами музыкальной классики.

В 13.00 в Белом зале театра начнется музыкальный спектакль «Три поросёнка» для детей от 3 лет, в котором весёлые поросята не только строят домики на зиму и спасаются от злого Волка, но и учатся, занимаются музыкой, поют и играют на музыкальных инструментах.

В 14.00 на смену зрителям-малышам приглашается публика постарше: на концерт солистов театра «Зазеркалье» «Час романса».

С 15.00 до 16.00 в «Зазеркалье» будет проведён квест «Театральное зазеркалье» для детей 8 – 11 лет.

В 16.00 начнется экскурсия «Закулисье «Зазеркалья». Её участники проникнут в разные цеха (гримерный, осветительский, костюмерный, реквизиторский), услышат о том, как рождаются спектакли, и увидят то, что скрыто от глаз зрителей.

С 16.00 до 18.00 все желающие могут посетить «Репетицию оркестра» – настоящую оркестровую репетицию в преддверии вечернего концерта.

В 17.00 в Белом зале для детей и их родителей начнется концерт юных музыкальных дарований Санкт-Петербурга «Играем друг для друга».

В 18.00 юных музыкантов в Белом зале сменят солисты театра «Зазеркалье» с программой «Музыкальный момент с Сауле Искаковой, Сергеем Ермолаевым и Еленой Васильевой. По страницам немецкой lied».

С 19.00 до 21.00 состоится одно из центральных событий Музыкального марафона: приуроченный к 175-летию П.И. Чайковского симфонический концерт оркестра театра «Зазеркалье», в программе которого – Симфония № 3 и знаменитый Концерт № 1 для фортепиано с оркестром. Солирует молодая пианистка, лауреат Премии Юрия Темирканова Елизавета Украинская. За дирижерским пультом – н.а. России Павел Бубельников.

В 21.00 в Белом зале начнётся концерт «Час музыки ХХ века: от Стравинского до Слонимского».

С 22.00 до 00.00 Музыкальный марафон завершится большим концертом «Только хиты: джаз и классический мюзикл» в исполнении молодых солистов театра «Зазеркалье».

Санкт-Петербургская консерватория: музыка реконструкции

Новый учебный год в новых стенах

Некоторое время назад многие СМИ сообщили, что благодаря переезду Консерватории в новое здание в одном из библиотечных шкафов были обнаружены считающиеся утерянными оркестровые партии «Погребальной песни» Игоря Стравинского, написанной им на смерть Римского-Корсакова. В музыкальном мире такая находка считается сенсацией. Но исполняющий обязанности ректора Консерватории Алексей Васильев к этой новости отнесся крайне осторожно: «Пока не проведены все необходимые экспертизы и не выяснен вопрос авторских прав, я на эту тему говорить не буду и прошу своих коллег также воздержаться от комментариев».

Тесно всем

Судьба замечательной находки прояснится позднее, но уже сегодня она привлекла повышенное внимание к консерваторской библиотеке, переживающей очень непростой период.

Как известно, старейший музыкальный вуз, три года назад отметивший свое 150-летие, на время ремонта переехал из исторического здания на Театральной площади в стены бывшего Военно-транспортного университета на улице Глинки. В старом здании, где Консерватория располагалась с 1896 года (до того кочевала по арендованным Русским музыкальным обществом местам), она обладала 23 тысячами квадратных метров. В той части огромного дома по улице Глинки, где сегодня расположилась Консерватория, ей пока принадлежит всего лишь 8 тысяч 600 квадратов. Через полтора года, если сроки будут соблюдены, Консерватория «прирастет» еще 10 тысячами квадратных метров. Понятно, что тесно всем.

До переезда консерваторцев утешали тем, что после окончания грандиозной реконструкции вузу будут принадлежать и историческое здание на Театральной, и все те помещения, где Консерватория расположена сегодня. Это «прекрасное далеко» вряд ли коснется тех, кто начал свое высшее образование в нынешнем году. Но жизнь продолжается, и студенты будущего получат отличные классы, студии, залы. В надежде на прекрасное будущее приходится жить в настоящем, которое отнюдь не безоблачно. В том числе – а может, и особенно – для уникальной библиотеки.

Кто успел, тому и ноты

В здании на Театральной находилось 650 тысяч единиц хранения нот и книг, среди которых уникальные экземпляры. Консерваторская Научная музыкальная библиотека занимала в своем родном доме 600 квадратных метров. В нынешних условиях она вынуждена была расположиться на 280. В штате библиотеки 55 сотрудников, а рабочих мест, часть которых ничем не оборудована, сегодня не больше двадцати. Работать приходится в две смены.

Директор библиотеки Елена Некрасова, чей стаж работы в Консерватории – 40 лет, собственного кабинета не имеет. Небольшую комнатку она делит с тремя сотрудницами и двумя программистами. Компьютер – один на всех. Выход в Интернет имеют лишь четыре компьютера. В некоторых комнатах нет даже розеток. В помещениях первого низкого этажа, где расположена библиотека, холодно и сыро.

Студентам очень непросто получить необходимые ноты и книги. До переезда они имелись в большом количестве экземпляров, теперь в лучшем случае – в двух-трех. Многие вынуждены приходить еще до открытия библиотеки, занимать очередь, и она – особенно в нотный отдел, где могут поместиться не более трех человек, – растягивается порой по всему коридору. В этом отделе находилось 300 тысяч нотных изданий, сегодня – в три раза меньше. Руководителей факультетов и кафедр попросили составить список тех произведений, без которых учебный процесс невозможен. Эти издания и составляют сегодняшний нотный фонд, остальные отправлены на склад.

Более чем в три раза сократился и книжный фонд, который включал в себя отечественные книги XVIII – XX веков, в первую очередь по вопросам музыкального искусства, первые учебники по истории и теории музыки, школы игры на музыкальных инструментах, отечественные справочники. Отправились на склад практически все редкие нотные издания.

Отдельная история – это рукописи. Библиотека обладает уникальным рукописным фондом русских и западных композиторов, он насчитывает более девяти тысяч единиц хранения. Основная часть этой коллекции – автографы композиторов XIX – первой половины XX века. Здесь рукописи Римского-Корсакова, Глазунова, Глинки, Мусоргского, Прокофьева и многих других великих музыкантов. На Театральной они хранились в больших дубовых шкафах XIX века. Держать рукописи на железных стеллажах, которыми оснащена библиотека сегодня, нельзя категорически. Вся эта бесценная часть фондов хранится в коробках, все страницы переложены специальной бумагой. А дубовые шкафы отправляются на реставрацию.

На птичьих правах

Одним из поводов расторжения контракта с бывшим ректором Михаилом Гантваргом сотрудники Министерства культуры назвали то, что консерваторская библиотека не была подключена к электронной библиотечной системе. Раньше такая подписка была рекомендованной, в этом году стала обязательной. Но в российских электронных системах необходимая музыкальная литература занимает незначительное место. Наверное, поэтому в Консерватории и не торопились оформить подписку. Однако работали над этим все лето. Сегодня библиотека подключена уже к пяти таким системам.

В ближайшее время и. о. ректора Алексей Васильев намерен встретиться с Еленой Некрасовой, обсудить положение и сделать то, что возможно в тех рамках и том пространстве, которым библиотека ограничена сегодня. Но ректор просит не забывать, что проблемы сегодня не только у библиотеки. До сих пор «на птичьих правах» пребывает в чужом здании Театр оперы и балета. В Консерватории отсутствует внутренняя телефонная связь. Не хватает кабинетов. Вступительные и выпускные экзамены теперь играются в аудитории с самодельной сценой и низкими потолками – не то что замечательный Глазуновский зал… Но как только вступит в строй так называемая вторая очередь помещений на Глинки, 2, там будет и настоящий концертный зал, и оркестровые классы, и два камерных зала, закрепленных за консерваторскими оркестрами.

— Пережить такое событие, как реконструкция исторического здания, — непросто, но давайте думать о будущем, давайте не раскисать и не жаловаться. Все вместе мы эти временные трудности обязательно преодолеем, — говорит Алексей Васильев. Очень хочется ему верить.

Александр Соколов стал Президентом Международного союза музыкальных деятелей

Очередной съезд Международного союза музыкальных деятелей (Творческий союз МСМД) состоялся 25 сентября 2015 года. Съезд проходил в здании союза в Брюсовом переулке, 2/14 стр. 8. Заседание открыл Президент МСМД Владислав Иванович Пьявко.

Для ведения съезда был избран рабочий Президиум в составе: председатель — Моисеев В. А., секретарь — Куликова С. В.

Состав делегатов показал широкое представительство музыкальной общественности. 104 делегата представляли 21 членский коллектив Творческого союза МСМД России, Белоруссии и Украины; присутствовали делегаты от ассоциаций, обществ, фондов, региональных отделений, а также гости из регионов Российской Федерации.

Делегаты съезда почтили память Галины Павловны Вишневской, Марии Лукьяновны Биешу, Елены Васильевны Образцовой, Владислава Игоревича Казенина.

В повестке работы съезда, помимо отчетов Президента и Центральной контрольно-ревизионной комиссии, были выборы руководящих органов МСМД: Президиума, Президента, Центральной контрольно-ревизионной комиссии.

На пост Президента МСМД было предложено три кандидатуры: Пьявко В. И.,  Розум Ю. А. и Соколов А. С. Розум Ю. А. взял самоотвод. Из двух оставшихся кандидатур Президентом большинством голосов был избран ректор Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского, профессор, заслуженный деятель искусств Российской Федерации Александр Сергеевич Соколов.

Вспоминая Петра Меркурьева (продолжение)

Человек, который создавал «Музыкальное обозрение»

Год назад, 17 июня 2013, исполнилось 70 лет со дня рождения Петра Васильевича Меркурьева — человека, чью роль в моей жизни, в истории и становлении газеты, в том, чего мы достигли за четверть века, невозможно переоценить. Четыре года назад, 27 сентября 2010, его не стало.

И прошлый, юбилейный год Петра; и нынешний год — юбилейный для газеты, — мы посвящаем увековечению его памяти: занимались реконструкцией памятника на могиле семьи Меркурьевых-Мейерхольдов на Литераторских мостках Волковского кладбища Санкт-Петербурга, где упокоился прах Петра; готовим книгу воспоминаний и вечер памяти.

70-летие Петра Меркурьева стало импульсом к сбору мемуаров о нем. Мы обратились к друзьям, коллегам. И в этом номере печатаем главы из будущей книги, фрагменты мемуаров некоторых из его многочисленных друзей.

Эти публикации — тоже в некоторой степени обращение ко всем, кто знал и любил Петра, кто мог бы поделиться своими воспоминаниями о нем.

Леонид Зорин: «Он был похож на деда»

Леонид Зорин

…Наступил 1954 год, н отправился в Ленинград и остановился у Меркурьевых в их старой, большой, немного запущенной квартире на улице Чайковского. Меркурьевы жили здесь много лет, но квартира не выглядела обжитой, в ней не было того прочного, нарядного, уютно устойчивого быта, который мне приходилось наблюдать в домах многих знаменитых людей. Но хотя те отлично оборудованные очаги импонировали и привлекали, бивуачно-таборная обстановка меркурьевского жилья мне сильно пришлась по душе. Очень свободно и легко я сразу себя почувствовал, точно живал здесь давно и подолгу.

Семья была немаленькая. Прежде всего сама Ирина Всеволодовна, высокая, крупная, под стать мужу, с характерными мейерхольдовскими чертами, дочери-студентки Аня и Катя: первая — вся в отца, очень внешне на него похожая, длинноногая, с сильным спортивным телом (впечатление меня не обмануло, она увлекалась баскетболом), вторая — с тонким нервным лицом, неуловимо напоминавшая мать, хотя весь облик ее был иным — хрупкий, тревожный, и вся она была, как струнка, натянутая до предела.

Потом дверь отворилась, вошел мальчик, очень строгий, очень воспитанный, в сером костюмчике, с бабочкой вместо галстука, он с достоинством протянул мне руку и сообщил, что его зовут Петром. Я едва не вскрикнул, так он был похож на деда. Сходство было столь сильным, что казалось какой-то мистификацией!

Сдержав свое изумление, я пожал ему руку и осведомился, сколько моему новому знакомому лет.

— Десять лет, — ответил мальчик и с легкой улыбкой добавил: — Совсем еще малышок.

Помню, что это снисходительно-насмешливое отношение к самому себе меня восхитило.

Ночью, засыпая, я слышал страстный шепот Кати:

— Мама, ты к Петьке присмотрись, присмотрись. От него можно всего ожидать, уверяю тебя. Скажи, зачем он носит бабочку?

Ирина Всеволодовна тихо ее успокаивала.

Утром за завтраком я спросил Петю, есть ли у него друзья. — Есть один, — солидно ответил Петя, — мы с ним достаточно откровенны.

Вас Васич быстро заговорил:

— Они дружит с Сережей Дрейденом, очень, знаете, головастый парнишка. И о чем они там судят да рядят, только гадать можно. Как закроются за дверьми и шу-шу-шу, шу-шу-тпу, чего-то все пишут, пишут.

— Ты ведь знаешь, — мягко сказал Петр,

— мы хотим организовать театр. Я пишу проект.

(Впоследствии в знак доверия он показал мне этот проект. Театр обещал быть весьма своеобразным. Должен похвастаться — мне предназначалась в нем должность заведующего литературной частью. С Сережей Дрейденом я познакомился много позже, двадцать три года спустя, — в Ленинградском театре комедии, в моем «Незнакомце» он сыграл заглавную роль.)

Леонид Зорин

Алексей Герман (мл.). Режиссер о своем актере

Алексей Герман-младший

Что я могу сказать о Петре… Конечно, папа это сделал бы лучше. Они с отцом были близки всегда. Много лет друг друга знали и любили. Папа Петю любил очень. Глупо говорить, что они одного поколения, это очевидно. Дело не в поколениях, а дело в сходных вибрациях.

Люди разные. Темперамент разный. Жизнь разная. Но какие-то общие вибрации, какие-то общие ощущения были. Папа был интровертом, Петя — экстраверт. Петя — человек восторженно тонкий, и при этом умный, что редкость. Восторженность и ум редко идут вместе.

Петя не хотел стареть. Мне кажется, он боялся этого, не любил и отодвигал это от себя. А папа со старением как-то быстро смирился, уже лет в 50.

Они были и разные, и похожие.

Для меня вопрос в том, знал ли я его и хорошо ли знал? Мы все-таки люди разных поколений.

Я был моложе и хуже понимал Вселенную. Конечно, дистанция между нами существовала. Но Петя мне всегда казался, в общем-то, светлым человеком. Он как-то старался не замечать роковую предопределенность его рода, вообще рок во всех смыслах. Он старался это не замечать как-то с улыбкой. Я не знал у него моментов отчаяния и черноты.

Мне кажется, что у него это, в общем, получалось — не отдаваться потоку времени, не давать ему смывать с себя кожу. Это редкое умение. Нерусское, кстати. Несколько не в нашей культуре. Поскольку культура у нас все-таки «людоедская». Как говорят: пожилых мы, конечно, уважаем, но пора бы им уже готовиться… А он как-то внутри себя противостоял этому.

«Последний поезд»
(фильм А. Германа-мл., 2003, в роли Крейцера П. Меркурьев)

Его любила съемочная группа. Иногда он ее «доставал» восторженной радостью, но она его все-таки любила. И он любил группу. И это тоже редкое качество. Для большинства люди — функция. Более важная, менее важная, но функция. А для него — нет. И это тоже редкое умение, редкое качество — знать всех рабочих по именам. Я вот не знал…

Я вообще стараюсь снимать про тонкое в не тонком, в не тонкой Вселенной… И когда я снимал «Последний поезд», я пытался искать это. Но тонкое нельзя воспроизвести. Нельзя. Оно либо присутствует, либо отсутствует. И поэтому Петя… В нем это было: что точно погибнет в таких обстоятельствах…

«Трудно быть богом»
(фильм А. Германа-ст., 2013, в роли Гура П. Меркурьев)

Здесь симптоматичен выбор роли: Гур — Сочинитель, он Поэт, Шут. Гур максимально близок к Румате (Л. Ярмольник). Кино так сделано, что люди там исчезают и появляются, появляются и исчезают. Ткань фильма такая. Папа же все время хотел разрушить какие-то законы: драматургии, восприятия, мироощущения… Эдакий деконструктивизм реальности и попытка реконструкции новой…

Мне кажется, для папы самым важным был выбор актера на роль. А Петя был близким человеком. Папа пытался вкладывать свои мысли, ощущения… С актерами это часто приводило к конфликтам, когда кто-то не выдерживал напряжения. А то, как Петя делал роль — папе нравилось. И вот они, уже будучи не очень здоровыми людьми, картину делали в счастье. Что-то получалось, что-то не получалось. В сложностях и несчастье по отношению к большому фильму и по отношению ко всему, но в счастье в личных отношениях.

Алексей Герман-младший

Режиссер Алексей Герман-старший откликнулся на кончину Петра Меркурьева

Алексей Герман-старший

«Петя Меркурьев, он же Мейерхольд, был крупным явлением в нашем искусстве, но, как мне кажется, по ряду причин не реализовал себя в полной мере. Тем не менее, в истории нашей культуры есть место для замечательного артиста Петра Меркурьева.

Он снялся в моем фильме “Трудно быть богом”. Не знаю, каким получится фильм, но я имел счастье работать с замечательным художником.

Для меня смерть Пети, человека, с которым я был дружен более 40 лет, является большой бедой. Все больше друзей оказывается там, и все меньше остается здесь.

Прощай, дорогой Петя, может, когда-нибудь свидимся».

Владимир Гуревич. О моем Пете

Владимир Гуревич

…По-настоящему и до конца дней нас сдружила Сортавала. Дом творчества композиторов. Мы встретились там в восьмидесятых. Петя приезжал туда вместе Андреем Устиновым и раскатывал на незабываемом желтом «Запорожце», поднимая тучи пыли на не видавших асфальта карельских дорогах. В уникальном сортавальском коллективе, объединившем музыкантов и не музыкантов из разных уголков Советской страны, царил дух открытости и свободы. Именно свободы, которой в обычной жизни все мы были лишены. В карельской глуши, в волшебной красоте лесов и озер не просто легко дышалось. Там легко жилось, думалось, мечталось.

Рядом cо взрослыми — от молодых до стариков — росли дети, общавшиеся другом с другом (и до сей поры общающиеся — хотя живут в разных городах, странах и континентах). Петя стал одной из центральных фигур этого сообщества. Без его юмора, без его поразительной доброжелательности и обаяния невозможно представить тогдашней сортавальской жизни. Удивительное жизнелюбие его особенно привлекало детей. Он стал поистине их воспитателем. «Без дяди Пети я стал бы другим», — говорит мой сын Миша. И он прав. В любой момент Петр Васильевич готов был ринуться на помощь каждому, кто в ней нуждался.

Не перечесть вопросов и тем, на которые мы с ним беседовали. И далеко не только о музыке. Петр Васильевич потрясающе знал историю искусств, мог наизусть страницами цитировать классиков. Ну а о театре и говорить не приходится. Тут он был дока! В то время Петя уже вовсю снимался в кино. Но об этой стороне своей жизни повествовал нечасто: словно чувствовал какое-то неудобство перед памятью великих отца и деда. А мир театра для него все-таки был своим с детства, можно сказать, с рождения. И многие великие мастера, на которых мы смотрели как на небожителей, являлись для него просто дядей Юрой или тетей Фаней. Рассказы Пети о театре и, главное, о бессмертных мастерах русской сцены, с которыми он общался, незабываемы, и хорошо, что он смог хотя бы отчасти воспроизвести их в своих мемуарах.

.

Нас сроднило «МО»

В 90-ые годы Петя перестал посещать Сортавалу, ездил отдыхать в Литву. Однако для нашей дружбы это не имело никакого значения: общение становилось все интенсивнее, а взаимопонимание — едва ли не абсолютным. Профессионально сроднило нас «Музыкальное обозрение». Петр Васильевич стоял у истоков этой газеты, вместе с Андреем Алексеевичем Устиновым он ее организовал, пестовал, поднимал к высотам общественного признания. 20 лет — до последних дней жизни — то была Петина радость и боль, дело, которому он отдавал всего себя. Никогда не забуду тот день, когда он впервые сообщил мне об открытии газеты и попросил написать о своих творческих планах. Январский номер 1990 года с моим интервью — один самых дорогих для меня «экспонатов» моей профессиональной работы. На плохонькой бумаге, с жуткой «полуслепой» печатью — «Музобоз» выглядел тогда, как выпущенная типографским способом стенгазета. И вот, на наших глазах и при нашем участии некогда «гадкий утенок» стал выдающимся явлением российской музыкальной культуры. Роль П.В. Меркурьева в этом процессе переоценить невозможно. Он жил для газеты, и материально и морально и творчески ставшей главным смыслом его существования.

Никогда не пересчитывал я, сколько же материалов, мной написанных, опубликовал «Музобоз». Точно знаю, что все, что предлагал, и все, о чем меня просили Петя, Андрей и их коллеги по редакции.

.

Наша «некрологистика»

После 2004 года появился еще один жанр, который вели мы с Петей. Михаил Григорьевич Бялик, писавший некрологи об ушедших питерских композиторах и музыковедах, переехал на ПМЖ в Гамбург. Петр Васильевич попросил меня продолжить скорбную, но необходимую в нашей бренной жизни традицию. С тех пор и по сегодняшний день я занимаюсь этим грустным делом. Писать некрологи, вообще говоря, очень трудно, особенно, когда рассказываешь о людях, с которыми дружил десятилетиями. Порой кажется, что пишешь не ты, а кто-то другой ведет твоим пером, опуская твои пальцы на клавиши компьютера.

Из многих некрологов запал в душу последний, написанный при жизни Пети: после внезапной кончины Юрия Александровича Фалика. Надо было написать не некролог, а нечто вроде эссе или воспоминаний в форме некролога. Работал я три дня и три ночи. И написал одну из самых дорогих для меня статей. О Юре, о себе, о нас — поколении младших «шестидесятников» — идеалистов, верой и правдой служивших нашему великому делу.

Материал опубликовали почти без правки. Газету мне привез сам Петя. Он регулярно наезжал в Питер (обычно на киносъемки) и заходил к нам домой «на огонек». На сей раз мы мало говорили, просто выпили за упокой души Юры. Петя выглядел уставшим и похудевшим. Очень его угнетали неурядицы в семье Меркурьевых. Он не жаловался, просто констатировал факт распада некогда единого семейного гнезда. Настроение не было упадочным. Но поневоле рождало ощущение какого-то переживаемого им серьезнейшего внутреннего кризиса. И пиво, которое он потреблял банка за банкой, оставаясь вечерами в одиночестве в редакции, выглядело как попытка заглушить боль, временами нестерпимую.

Владимир Гуревич

Александр Соколов: «Он был надежным другом»

Александр Соколов

Мы познакомились с Петром в очереди за билетом на Ленинградском вокзале. Стояли рядом. Он через плечо увидел мое студенческое удостоверение и обратился ко мне. Мы разговорились, и оказалось, что оба едем в Ленинград. И всю ночь мы сидели в плацкартном вагоне поезда, пили чай и разговаривали — обо всем… Тогда и началась наша дружба. И я очень хорошо запомнил фразу, которую он мне не раз повторил и в ту ночь, и в последующие годы. Фразу из Сент-Экзюпери: “Мы ответственны за того, кого приручили”. Это был тот принцип жизни Петра Меркурьева, который делал его абсолютно надежным коллегой, абсолютно надежным другом…

Александр Соколов, профессор, ректор Московской консерватории

Сергей Дрейден. Пека, Мунька и некрологи

Петя описал свое детство и отрочество в книге о родителях. Там, среди персонажей, присутствует моя мама и я. Вряд ли прибавлю что-то яркое и существенное (а хотелось бы!) про Петю в то наше детское время 50-х годов в Ленинграде на улице Чайковского, где мы жили через дом друг от друга, РАЗВЕ ЧТО он был для меня Пека, на три года меня младше, ЧТО по их квартире ходили два огромных человека в халатах, ЧТО я слышал их голоса: низкий Ирины Всеволодовны и незабываемые — всем известные — интонации Вась Вася (Василия Васильевича Меркурьева), ЧТО 7-8 летний Пека без конца дирижировал перед напольным передвижным зеркалом в белой раме, а рядом с ним стоял огромный (сейчас мне хочется, чтобы и он тоже был белым) рояль, а на нем стоял фарфоровый Петин дедушка Мейерхольд из известной скульптурной коллекции…
Итак, живу у Пети с Мунькой, езжу на репетиции, а поздними вечерами мы с директором путешествуем во времени. После смерти родителей какие-то домашние вещи из квартиры на Чайковской переехали в Москву. И фарфоровый дедушка Всеволод Эмильевич, и халат Василия Васильевича, в котором теперь уже ходит Петя по квартире. А может быть это был халат Ирины Всеволодовны? А быть может, было два их халата?! И Петр носил их попеременно? И, конечно, кипа фотографий, и перед твоими глазами, забираясь в тебя, проходит жизнь знакомых и незнакомых людей, молодых, стареющих, актерские лица в гриме и париках: Вась Вась и И. В. садятся в «Победу» и сейчас поедут на подаренный им правительством финский хутор на Карельском перешейке. А вот берег озера и лодка, и собака, и маленький Петя, и Катя, и старшая Аня, и племянник Женя! Эти «смотрины» Петя сопровождает рассказами про разные случаи. Я узнаю, что он для себя ведет воспоминательные записи (они-то и позволили ему позже откликнуться книгой на предложение издательства). Меня он не мучил своим писательством, зато с гордостью говорил после очередного телефонного сообщения о смерти того или другого музыкального деятеля — «это мой любимый жанр!» — и, одев очки, взяв ручку, пускался составлять очередной НЕКРОЛОГ, дабы успеть к верстке номера газеты. Редакция «Музыкальной газеты» существовала легко и забавно — несколько молодых людей и на равных с ними артистичный директор Петр Васильевич. Кстати, про голос: мамины низы и папины интонации смешивались в звучании голоса Пети и казалось все трое присутствуют одновременно. Думаю, что так мне кажется сейчас, а не тогда…

Сергей Дрейден, август 2013, Санкт-Петербург

Ефрем Подгайц: «Петя — это весны цветенье…»

Ефрем Подгайц

Петя обладал самыми разными талантами: был прекрасным рассказчиком, музыкальным критиком, киноактером, журналистом, хоровым дирижером, педагогом… Поражала его память. Он помнил все и всех. Но главным его талантом было неравнодушное отношение к людям, умение увидеть и поддержать способного человека, особенно молодого. Я не знаю никого, кто как Петя радовался бы успехам других. Главным в его жизни было помогать людям, причем эта помощь могла быть просто советом, участием, активной поддержкой.

Я сблизился с Петей в конце 70-х, в самом начале 80-х, когда он работал в Комиссии Союза композиторов СССР по эстетическому воспитанию, руководил которой Борис Соломонович Диментман, а Петя был его заместителем. Атмосфера, которая царила в Комиссии была невероятно теплой, радушной. Там всегда могли помочь, подсказать, а Изабелла Рафаэлевна Скавронская еще и поила чаем. Для меня эта Комиссия стала вторым домом. И во многом благодаря Пете.

Кстати, об удивительных человеческих качествах Петра Меркурьева ярко свидетельствует тот факт, что когда А.С. Пономарева не приняли в Московскую консерваторию, Петя, в знак солидарности, тоже не стал там учиться (хотя его приняли) и вместе с Пономаревым уехал учиться в Харьковскую консерваторию.

Очень трудно писать о Пете. Так много всего с ним связано и получается, что пишешь о себе. Думаю, не только у меня такое ощущение, потому что именно таким был Петя. Он умудрялся жить не только и не столько своей жизнью, но и жизнью своих друзей и тех, кому он помогал, в чьей судьбе принимал участие. А таких было очень и очень много — десятки, сотни, а, возможно, и тысячи…

Пожалуй, вспомню лишь несколько разных эпизодов:

Петя берет листок бумаги, пишет заголовок: Сочинения Е. Подгайца.

И своей рукой пишет (выпытывая у меня что писать), вручает мне листок, заставляет обещать, что я буду его продолжать. И я честно продолжаю пополнять этот список. В нем сейчас почти 250 опусов.

Петя мне часто говорил, что почти каждый день слушает мой Тройной концерт. В партитуре я написал посвящение — Петру Меркурьеву.

Выполняя его желание в Санкт-Петербурге на панихиде звучала музыка Тройного концерта. Так я простился с Петей. Хотя нет… Я с ним не простился. Он со мной.

Ефрем Подгайц

.

Петр Васильевич Меркурьев. Фотоальбом

Петр Меркурьев: «Собираюсь жить долго…»

«Одни родятся великими,
другие достигают величия,
третьим величие жалуется»
(У. Шекспир. «Двенадцатая ночь»).

Этот материал был опубликован в № 7–8 газеты «Музыкальное обозрение» за 2003 год, к 60-летию П.В. Меркурьева. Поскольку он, кроме блестящего актерского дара, обладал и ярким литературным талантом, то мы попросили его самого написать для газеты свою автобиографию. Что Петр и сделал с присущими ему юмором и самоиронией.

Родился я великим. По происхождению так получилось.

Тяжелая у меня наследственность: родиться в семье великого артиста (чем дольше живу, тем больше понимаю, что Василий Меркурьев — гениальный Артист!), талантливейшего режиссера и театрального педагога Ирины Мейерхольд — дочери величайшего режиссера — это нелегко…

С детства мне задавали вопрос: «А как ты чувствуешь себя, будучи сыном и внуком великих людей?» Не знаю. В других положениях я не был! Все это дано от рождения. Но всю жизнь несу в себе одно чувство — чувство благодарности. И когда, как не сегодня, когда я прожил половину (надеюсь!) жизни (всего-то 60 лет!), я хочу сказать слова благодарности людям, сделавшим меня человеком, которого не мучают угрызения совести «за бесцельно прожитые годы».

О родителях я написал в книге «Сначала я был маленьким». Удивительные люди! В 1939, когда репрессировали папиного брата, мои родители, имея четырехлетнюю дочь и ожидавшие появления следующей, взяли в свою семью троих детей Петра Васильевича Меркурьева. А в 1942, в эвакуации, кормя семью из 11 человек, вдруг нестерпимо захотели сына! И назвали меня в честь погибшего моего дяди.

В книге рассказал и о многих других людях, которым благодарен до последнего дыхания, — все они направили мое сознание, да и душу мою на Добро. Не сказал в книге о Гертруде Арнольдовне Янсон — учительнице математики, которая весь класс водила в филармонию (покупая нам билеты на свою скудную зарплату), преклонявшуюся перед Великой Музыкой. А когда я, наглый 10-летний мальчишка, заявил: «Я не признаю Чайковского», она выдала мне такую отповедь, что помню ее уже 50 лет. А сейчас Чайковский (конечно, Петр Ильич) — самый любимый мой композитор.

Не сказал в книге и о других, очень дорогих мне людях. О Марии Николаевне Дот-Евграфовой, выведшей меня в 13 лет на драматическую сцену, о Наталии Петровне Розовой — преподавателе музыкальной литературы, о Екатерине Александровне Ручьевской (да продлит Господь дни ее на земле) как она гениально преподавала нам историю русской музыки! И, конечно же, не могу не сказать о главном моем Учителе — Учителе на всю жизнь — о Сарре Евсеевне Белкиной! Читатели «МО» хорошо знают, что такое сольфеджио, теория музыки, анализ музыкальных форм. Представьте себе: ученики Сарры Евсеевны обожали эти предметы! А у нее учились и Борис Тищенко, и Марк Арановский, и Морис Бонфельд, и Марина Рыцарева, и многие-многие композиторы, музыковеды.

Когда я приехал в Москву в 1965, мне вновь повезло: я попал в класс хорового дирижирования к Евстолии Николаевне Зверевой. Ее все ученики (а это — И. Агафонников, Б. Тевлин, А. Пономарев, Г. Струве, В. Полянский, В. Калистратов, В. Полех, В. Живов) называли «Мать». Мать Евстолия заставила меня поверить в себя.

Именно в ее классе я встретился и подружился с Сашей Пономаревым — гениальным хоровиком, основателем и руководителем легендарного хора «Весна». И он позвал меня создавать этот хор, и вместе с ним мы ходили по детским садам и школам Бабушкино и Медведково, работали в подвале жилого дома, потом перебрались в школу-новостройку, по ночам мечтали о своем помещении. И уже тогда Пономарев говорил: «Наш хор будет лучшим хором в мире». Прошло не так уж много лет (всего-то 35), и весь мир признал это.

А как не преклониться перед Валерой Полянским (теперь он — главный дирижер Симфонической капеллы России), который приютил меня, бездомного, в Москве. И как не сказать великое спасибо Евгении Андреевой — замечательному музыканту, мужественному человеку, много помогавшему мне в первые годы моей московской жизни! Так же, как и замечательный пианист Виктор Ересько и его жена Елена Богатырева.

А потом — Георгий Александрович Струве позвал меня работать в Хоровую студию «Пионерия».

А однажды (в 1974) Борис Соломонович Диментман, бывший тогда заместителем Самого Д.Б. Кабалевского в Союзе композиторов СССР, сказал мне: «Вот этот стол, напротив моего, свободен». И я пришел работать в Союз композиторов на должность зам. председателя комиссии СК СССР по музыкально-эстетическому воспитанию. А потом замечательный лектор-музыковед Светлана Виноградова буквально «вытолкнула» меня на сцену Колонного зала Дома Союзов, и я перед полуторатысячной детской аудиторией рассказывал о музыке. Несколько раньше стал писать в газеты — на это подвигнули меня Далила Акивис и Мариам Игнатьева.

Потом Тихон Николаевич Хренников решил создать при Союзе композиторов газету. И туда, с моей, Бориса Соломоновича Диментмана, Александра Владимировича Чайковского и Калерии Николаевны Долуханян подачи, был приглашен Андрей Устинов на должность корреспондента. А спустя некоторое время Хренников попросил меня помочь газете. И с тех пор судьба моя связана с «Музыкальным обозрением».

Никогда не терпел праздности, всегда был в работе. С 16 лет снимаюсь в кино. Снялся почти что в 90 фильмах. Есть роли большие, есть много эпизодов. Снимался у М. Донского и Л. Кулиджанова, у К. Шахназарова и Э. Рязанова, у В. Меньшова и Р. Викторова, у С. Бондарчука и В. Мотыля. Недавно снялся у моего друга Алеши Германа (а с ним мы дружим уже 45 лет!) в «Трудно быть богом», а вслед за этим — у его сына, Алексея Германа-младшего в его первой картине по его же сценарию «Последний поезд».

Общался в своей жизни с таким количеством великих людей, которого хватило бы на несколько жизней: с А.А. Ахматовой и Ю.В. Никулиным, Е.Ф. Светлановым и Э.Г. Гилельсом, с В.М. Шукшиным и Г.И. Бурковым, Е.А. Мравинским и Н.К. Черкасовым, с Т.Н. Хренниковым, Н.К. Симоновым и О.Ф. Бергольц, Ф.Г. Раневской, З.Е. Гердтом и Н.И. Сац, Н. Гундаревой и Н. Михалковым, долгое время жил в семье Л.Н. Свердлина (его и его жену — А.Я. Москалеву считаю своими вторыми родителями), был практически «своим человеком» в семье М.С. и И.Б. Донских, почти полвека дружу с дирижером Марисом Янсонсом, актерами Сашей Лазаревым, Светой Немоляевой.

И не могу не сказать о недавно ушедшей из жизни моей двоюродной сестре Маше Валентей-Мейерхольд, «возродившей» нашего деда, Всеволода Эмильевича Мейерхольда, из пепла. Она завещала мне продолжить ее деятельность в дедовом музее — в квартире № 11 по Брюсову переулку, 12. Ослушаться не могу. Потому и юбилей (терпеть не могу юбилеев!) отметил в качестве экспоната в этой квартире.

Когда-то С.Я. Маршак сказал мне: «У каждого человека два возраста: биологический и детский. Так вот, ты старше меня. Мне — 4 года, тебе — 11 лет». По поводу возраста я всегда советуюсь со своей кошкой: ей, по нашим людским меркам много лет, а она до сих пор гоняется за своим хвостом! А мне до сих пор интересно с молодыми.

Счастливая жизнь. Вернее, ее первая половина. Собираюсь жить долго. Кстати, последние слова, которые сказал мой папа, — святой человек Василий Васильевич Меркурьев, — были: «Я хочу, чтобы ты жил долго». Я не смею нарушить его завет, а к тому же — не могу изменять своим привычкам. А ЖИТЬ я привык.

Петр МЕРКУРЬЕВ

27 сентября — день памяти Петра Меркурьева

Пять лет назад, 27 сентября 2010 года в возрасте 67 лет ушел из жизни Петр Васильевич Меркурьев — один из основателей национальной газеты «Музыкальное обозрение», заслуженный деятель искусств РФ, актер, музыковед, журналист, музыкальный и общественный деятель.

В 1989 году Петр Меркурьев был одним из тех, кто стоял у истоков газеты «Музыкальное обозрение» — вместе с первым секретарем Союза композиторов СССР Тихоном Хренниковым, ответственным секретарем СК СССР Борисом Диментманом, композитором Александром Чайковским, журналистом, нынешним главным редактором «МО» Андреем Устиновым.

В 1989—1990 и 1991—2010 он был заместителем главного редактора, в 1990—1991 — главным редактором «МО». Для всех сотрудников редакции он был безусловным авторитетом, хранителем многолетних традиций, внимательным коллегой. Он обладал редким даром истинного понимания, сопереживания, чуткого и бережного отношения к Музыке.

Петра Меркурьева знала, к его мнению прислушивалась вся музыкальная Россия. Едва ли найдется регион, с котором он не был бы связан «и по службе, и по душе». В каждом регионе, в каждом городе у него были близкие люди. Он на равных общался и с великими артистами, и с юными музыкантами, находящимися в начале пути. С директорами театров и филармоний, ректорами вузов и главными дирижерами, студентами и оркестрантами…

Внук великого режиссера Всеволода Мейерхольда, сын великого актера Василия Меркурьева и режиссера Ирины Мейерхольд (дочери В.Э. Мейерхольда), П.В. Меркурьев с успехом продолжал семейные традиции. В кино начал сниматься с 16 лет. Снялся более чем в 90 фильмах. Работал с такими режиссерами, как М. Донской, А. Герман, Э. Климов, Э. Рязанов, С. Бондарчук, В. Меньшов, К. Шахназаров, И. Масленников, А. Прошкин, М. Швейцер, А. Герман-младший. Даже в самой маленькой роли он был настолько совершенен и обаятелен, что любой эпизод с его участием запоминался надолго.

В жизни он был таким же: обаятельным и добрым, светлым и искренним, чутким и отзывчивым к чужой радости и чужой боли. Именно таким помнят Петра Васильевича Меркурьева все те, кто знал его, кто работал с ним, ценил, любил и уважал.

В своей статье, опубликованной в «МО» в 2003 году, Петр Меркурьев писал: «Счастливая жизнь. Вернее, ее первая половина. Собираюсь жить долго. Кстати, последние слова, которые сказал мой папа, — святой человек Василий Васильевич Меркурьев, — были: “Я хочу, чтобы ты жил долго”. Я не смею нарушить его завет, а к тому же — не могу изменять своим привычкам. А ЖИТЬ я привык»…

К сожалению, он ушел рано…

Памяти Петра Меркурьева и ушедших музыкантов посвящается концерт русской хоровой духовной музыки «Литургическая музыка XIX—XXI веков» 27 сентября, в день открытия Шестого музыкального фестиваля «Кружева» в Вологде (художественный руководитель А. Устинов), в день великого православного праздника Крестовоздвижения Господня. В Софийском соборе Вологодского кремля. Исполнители — Филармоническая хоровая капелла «Ярославия» (г. Ярославль) художественный руководитель и главный дирижер Владимир Контарев.

Петр Васильевич Меркурьев родился 17 июня 1943 года в семье актера Василия Васильевича Меркурьева и дочери Всеволода Мейерхольда Ирины. Окончил музыкальное училище при Ленинградской консерватории как музыковед (1965) и училище при Московской консерватории как дирижер хора (1967). В 1970 году окончил Харьковский институт искусств. Принимал участие в создании детской хоровой студии «Весна» и работал в ней хормейстером (1966—1970, рук. А. Пономарев). Хормейстер детской хоровой студии «Пионерия» (1971—1974, рук. Г. Струве).

С 1974 по 1991 Петр Меркурьев работал в Союзе композиторов СССР (заместитель председателя Комиссии по музыкально-эстетическому воспитанию детей и юношества).

Как лектор-музыковед выступал в залах Московской консерватории, Колонном зале Дома Союзов, Концертном зале им. Чайковского, вел музыкальные передачи «Детский час» на Центральном телевидении.

С 1989 по 2010 гг. работал в газете «Музыкальное обозрение».

В фильмографии Меркурьева-актера — более 90 картин. Среди них: «Не забудь… станция Луговая», «Князь Игорь», Дуэнья», «Иди и смотри», «Забытая мелодия для флейты», «Мы из джаза», «Сны», «Ширли-мырли», «Последний поезд», сериалы «Исаев» и «Ликвидация». Дважды сыграл своего деда В. Мейерхольда: в фильме «Я — актриса» и сериале «Есенин». Одна из последних работ Петра Васильевича — съемки в фильме «Трудно быть богом» Алексея Германа-старшего.

В 2001 году в издательстве «Алгоритм» вышла автобиографическая книга П.В. Меркурьев «Сначала я был маленьким: Книга о родителях».

П.В. Меркурьев ушел из жизни в Москве 27 сентября 2010 года. Похоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища в Санкт-Петербурге, рядом с могилами родителей: В.В. Меркурьева и И.В. Меркурьевой-Мейерхольд.

Материалы по теме

Вспоминая Петра Меркурьева. Человек, который создавал «Музыкальное обозрение». Андрей УСТИНОВ | МО № 4—5 (367—368) 2014

К 1989, к моменту, когда началась история газеты «Музыкальное обозрение», мы были знакомы 17 лет. Познакомились в 1972, когда Петр был хормейстером в знаменитой хоровой студии «Пионерия», под руководством Г. Струве — и сразу подружились. Петр всегда поддерживал мои идеи, начинания, творческие проекты. И когда по благословению Тихона Николаевича Хренникова мы начали создавать газету, у истоков которой стояли ответственный секретарь Союза композиторов СССР Борис Соломонович Диментман (он более 20 лет проработал в «МО»), я, композитор Александр Чайковский, — Петр присоединился к нам буквально с первых дней. (А. Устинов, главный редактор газеты “Музыкальное обозрение”)

Вспоминая Петра Меркурьева (продолжение). Человек, который создавал «Музыкальное обозрение». Леонид ЗОРИН, Алексей ГЕРМАН-мл., Алексей ГЕРМАН-ст., Владимир ГУРЕВИЧ, Александр СОКОЛОВ, Сергей ДРЕЙДЕН, Ефрем ПОДГАЙЦ | «МО» № 4-5 (367-368) 2014

…бивуачно-таборная обстановка меркурьевского жилья мне сильно пришлась по душе. Очень свободно и легко я сразу себя почувствовал, точно живал здесь давно и подолгу. (Л. Зорин, драматург)

Петя мне всегда казался, в общем-то, светлым человеком. Он как-то старался не замечать роковую предопределенность его рода, вообще рок во всех смыслах. Он старался это не замечать как-то с улыбкой. Я не знал у него моментов отчаяния и черноты. (А. Герман-младший, кинорежиссер)

Петя Меркурьев, он же Мейерхольд, был крупным явлением в нашем искусстве, но, как мне кажется, по ряду причин не реализовал себя в полной мере. Тем не менее, в истории нашей культуры есть место для замечательного артиста Петра Меркурьева. (А. Герман-старший, кинорежиссер)

Профессионально сроднило нас «Музыкальное обозрение». Петр Васильевич стоял у истоков этой газеты, вместе с Андреем Алексеевичем Устиновым он ее организовал, пестовал, поднимал к высотам общественного признания. 20 лет — до последних дней жизни — то была Петина радость и боль, дело, которому он отдавал всего себя. (В. Гуревич, музыковед)

Я очень хорошо запомнил фразу, которую он мне не раз повторил и в ту ночь, и в последующие годы. Фразу из Сент-Экзюпери: “Мы ответственны за того, кого приручили”. Это был тот принцип жизни Петра Меркурьева, который делал его абсолютно надежным коллегой, абсолютно надежным другом… (А. Соколов, ректор МГК им. П.И. Чайковского)

…7-8 летний Пека без конца дирижировал перед напольным передвижным зеркалом в белой раме, а рядом с ним стоял огромный (сейчас мне хочется, чтобы и он тоже был белым) рояль, а на нем стоял фарфоровый Петин дедушка Мейерхольд из известной скульптурной коллекции… (С. Дрейден, актер)

Я сблизился с Петей в конце 70-х, в самом начале 80-х, когда он работал в Комиссии Союза композиторов СССР по эстетическому воспитанию, руководил которой Борис Соломонович Диментман, а Петя был его заместителем. Атмосфера, которая царила в Комиссии была невероятно теплой, радушной. Там всегда могли помочь, подсказать, а Изабелла Рафаэлевна Скавронская еще и поила чаем. (Е. Подгайц, композитор)

«Собираюсь жить долго…». Петр МЕРКУРЬЕВ | «МО» № 7-8 (235-236) 2003

Родился я великим. По происхождению так получилось. Тяжелая у меня наследственность: родиться в семье великого артиста (чем дольше живу, тем больше понимаю, что Василий Меркурьев — гениальный Артист!), талантливейшего режиссера и театрального педагога Ирины Мейерхольд — дочери величайшего режиссера — это нелегко… 

Петр Васильевич Меркурьев. Фотоальбом.

Премьера «Преступления и наказания» Эдуарда Артемьева в Театре мюзикла назначена на 17 марта 2016

К 150-летию выхода романа «Преступление и наказание» Федора Михайловича Достоевского, Московский театр мюзикла готовит премьеру — музыкальный спектакль «Преступление и наказание» на основе оперы Эдуарда Артемьева.

Более 35 лет назад Эдуард Артемьев написал оперу «Преступление и наказание». Андрей Кончаловский давно вынашивал идею поставить ее на сцене. Поэт Юрий Ряшенцев написал либретто в соавторстве с Андреем Кончаловским, при участии Марка Розовского.

В работе над спектаклем также заняты хореограф Юрий Посохов, при участии Квин Уортон (США), Рамуне Ходоркайте; сценограф Мэтт Диили (Великобритания); дирижеры Сергей Иньков и Арсентий Ткаченко; музыкальный руководитель Татьяна Солнышкина; продюсеры Михаил Швыдкой, Давид Смелянский и Александр Новиков.

«Задача очень сложная, — комментирует постановку Андрей Кончаловский, —потому что тут нельзя нигде ошибиться. Трудно будет скрыть отсутствие таланта — актерского, музыкального, хореографического. От исполнителей требуется колоссальный профессионализм. Тяжелейший труд, это как готовить морскую пехоту».

Андрей Кончаловский выбрал четырех актеров на роль Раскольникова — Александр Казьмин, Александр Бобров, Станислав Беляев, Денис Котельников. И четырех актрис на роль Сонечки Мармеладовой — Галина Безрук, Теона Дольникова, Мария Биорк, Екатерина Новосёлова.

По словам художественного руководителя театра Михаила Швыдкого, «если репетиции пойдут удачно — они сохранят свои места, а если нет — увы. Наверное, это безжалостно, но материал очень трудный, архисложная работа, и мы хотим уберечься от возможных провалов.»

В роли Порфирия Петровича выступят Ефим Шифрин, Алексей Колган, Владимир Ябчаник, а в роли Свидригайлова — Евгений Вальц и Александр Маракулин.

Всего в спектакле будет занято более 60 артистов.

Премьера постановки назначена на 17 марта 2016 года, хотя ранее сообщалось, что «Преступление и наказание» откроет нынешний сезон театра.

Вспоминая Петра Меркурьева

Человек, который создавал «Музыкальное обозрение»

17 июня 2013, исполнилось 70 лет со дня рождения Петра Васильевича Меркурьева — человека, чью роль в моей жизни, в истории и становлении газеты, в том, чего мы достигли за четверть века, невозможно переоценить. Пять лет назад, 27 сентября 2010, его не стало.

И 2013, юбилейный год Петра; и 2014 год — юбилейный для газеты, — мы посвящали увековечению его памяти: занимались реконструкцией памятника на могиле семьи Меркурьевых-Мейерхольдов на Литераторских мостках Волковского кладбища Санкт-Петербурга, где упокоился прах Петра; готовим книгу воспоминаний и вечер памяти.

70-летие Петра Меркурьева стало импульсом к сбору мемуаров о нем. Мы обратились к друзьям, коллегам. И в этом номере печатаем главы из будущей книги, фрагменты мемуаров некоторых из его многочисленных друзей.

Эти публикации — тоже в некоторой степени обращение ко всем, кто знал и любил Петра, кто мог бы поделиться своими воспоминаниями о нем.

Андрей Устинов

«МО» Начало

К 1989, к моменту, когда началась история газеты «Музыкальное обозрение», мы были знакомы 17 лет. Познакомились в 1972, когда Петр был хормейстером в знаменитой хоровой студии «Пионерия», под руководством Г. Струве — и сразу подружились. Петр всегда поддерживал мои идеи, начинания, творческие проекты. И когда по благословению Тихона Николаевича Хренникова мы начали создавать газету, у истоков которой стояли ответственный секретарь Союза композиторов СССР Борис Соломонович Диментман (он более 20 лет проработал в «МО»), я, композитор Александр Чайковский, — Петр присоединился к нам буквально с первых дней. Его помощь — помощь человека, у которого был необъятный круг знакомств и творческих и личных связей — уже тогда была бесценна.

И когда спустя год, первый наш главред А. Дашичева не смогла больше руководить газетой, встал вопрос о том, кто может занять ее место. Как раз в это время я придумал долгосрочную программу развития газеты, мы ее обсуждали, гуляя по аллеям Дома творчества в Рузе, с Григорием Фридом, Нонной Шахназаровой, Людмилой Корабельниковой, Александром Чайковским, с Петром. Позже мы пришли с этой концепцией к Хренникову. Тихон Николаевич, со свойственным ему талантом руководителя, «запустил» информацию о том, что есть вакансия главного редактора «Музыкальной газеты» (так тогда называлось «МО»), чтобы узнать, есть ли конкуренты. Оказалось, что нет. И тогда Тихон Николаевич пригласил нас с Петром и сказал: знаешь, Андрей, если тебя сейчас сделаю руководителем газеты, то меня не поймут. Немножко рано». Пусть главным редактором пока будет Петр». Меркурьеву, который оставался председателем Комиссии по эстетическому воспитанию детей и юношества, было предложено возглавить газету, как бы быть ее патроном. Он согласился, но с условием, что реально руководить газетой буду я.

Первые номера газеты утверждались еще в Главлите. Печатались мы в типографии «Гудок», недалеко от здания СК СССР (ныне на этом месте располагается отель Marriott Courtyard), на линотипах. А «офис» редакции располагался сначала в библиотеке СК, затем в комнате Комиссии по музыкально-эстетическому воспитанию, кочевали по другим помещениям, пока, наконец, не переехали в издательство «Композитор», где нам тоже была выделена одна комната.

Компьютеров не было. Потом появился принтер и один компьютер, но не было верстальных программ. Мы выводили тексты столбиками, резали столбики, наклеивали резиновым клеем (чтобы он не пропитывал бумагу) на картон, после этого шла пересъемка и готовились формы для печати.

Мы сначала осваивали огромный Советский Союз, а потом — новую Россию. И диву даешься, как мы могли впятером выпускать газету (поскольку она числилась как «многотиражка» СК СССР, то и штат не мог быть более 5 человек). Мы участвовали в подготовке последнего съезда Союза композиторов. А в 1991 мы с Петром совершили рокировку, утвердив де-юре то, что уже было де-факто: Петр перешел на должность заместителя, что тоже было грандиозным поступком с его стороны, а я официально возглавил газету.

Придя в газету, он включил всю свою коммуникабельность, природный дар, вселенный дедом, отцом и матерью (также актрисой), безграничное обаяние. Для него не было преград в общении. Любой человек становился другом, Петр сразу переходил на «ты» и захватывал его в нашу орбиту. У него была волчья интуиция на людей. Петр редко ошибался в людях, тонко их чувствовал, и уж если принимал человека, то это была настоящая привязанность. Не случайно его любимыми книгами были «Маленький принц», «Над пропастью во ржи»…

Но точно так же он мог отвернуться от человека, который его переставал интересовать как личность.

Он вел нашу бухгалтерию, искал сотрудников. Благодаря его коммуникабельности развивались внешние связи и контакты, появились первые спонсоры. Его связи становились связями газеты. В ней появлялись новые персоны, новые формы деятельности, освещались всё новые сферы музыкальной культуры. В газете он действительно делал все: и как организатор, и как журналист. Писал и редактировал статьи, искал деньги, добывал информацию, клеил марки на конверты, разгружал газеты.

Мы сутками не выходили из редакции. Это были замечательные времена. Да, собственно, были на 20 лет моложе. Раз в год всей редакцией (была такая традиция) выезжали в ДТК «Руза», снимали самую большую, трехэтажную «денисовскую» дачу и каждое утро после завтрака собирались в гостиной и осуществляли мозговой штурм, сочиняя планы и на год, и на несколько лет вперед. Тогда родилось множество идей и проектов. Там же созревали планы по празднованию 10-летия газеты, и было ясно, что надо выходить на новые рубежи.

Верность

Безусловно, нам сегодня не хватает Петра. Кажется, что вот сейчас он подаст руку, хочется обратиться к нему за советом, поддержкой, поделиться. Его мнение часто было парадоксальным, но всегда очень важным для нахождения правильного решения.

Он вел себя как наш ровесник, хотя был намного старше большинства своих коллег по «МО».

Мы все время шутили, кто на кого напишет некролог, поскольку он был в «МО» штатным «некрологистом». Он с каким-то удовольствием писал некрологи, поскольку в нем всегда было желание помогать друзьям и близким в тяжелые моменты, на похоронах; особое желание сострадать, сопереживать, сочувствовать. Это было одной из самых главных его черт: он начинал активно, энергично, стремительно, с особой заботой реагировать, когда кто-то говорил, как ему плохо. И когда в газете наступали сложные времена, одолевала апатия, именно Петр всех поддерживал, окрылял. И наоборот, когда дела шли гладко и хорошо, он всегда уходил в зону критики, немного отдалялся и даже с ревностью относился к тому, что сотрудники начинали в чем-то лидировать, опережать его.

Петр был ярчайшей индивидуальностью. В массе людей нельзя было его не заметить: почти двухметровую худую фигуру, неповторимый тембр голоса, его внешность. Его юмор и блистательное искусство рассказывать анекдоты, актерские и литературные байки… Уже в больнице, умирая, любил повторять шутку М. Светлова: друзья, принесите пива, рак у меня уже есть.

Он всегда был оптимистом. Всегда говорил — «переживем и это».

В моем мобильном телефоне до сих пор сохранились sms-ки Петра. Например, такая: «Ты плыви, а я разолью перед тобой море». И он действительно мог не только сказать это, но и сделать.

Он был абсолютно свободным человеком, в чем-то даже анархистом по духу. Но в то же время не мог оставаться один и был человеком команды. Внешне очень похожий на Дон Кихота, он по характеру оставался Санчо Пансой. Всегда был с рядом с сильными лидерами: Т.Н. Хренниковым, А.С. Пономаревым, Г.А. Струве, Д.Б. Кабалевским. Не мог быть без нашей редакции, хотя порой, особенно в последние годы, исчезал на какое-то время (и не только на съемки).

Почти 40 лет — из них 20 в газете — он был рядом со мной. В мои 16 лет мы серьезно обсуждали, куда мне пойти учиться: во ВГИК на режиссерский или операторский факультет, в МГУ на искусствоведческий, в Литинститут на поэтическое отделение, — он принял активное участие в моем поступлении в Училище при Московской консерватории, на дирижерско-хоровое отделение. А после моего возвращения из армии много сделал для того, чтобы меня перевели в класс к Игорю Агафонникову. Благодаря Петру я вошел в семьи М. Донского, Л. Свердлина, в его семью. Мы встречались с драматургом Леонидом Зориным, с актерами Александринки, музыкантами и композиторами.

Главное то, что им всегда и во всем двигало обостренное чувство любви. Он самозабвенно влюблялся в работу, в фильм, в людей, в дело. Отдавался ей с азартом, без остатка. Бессребреник, он молниеносно тратил — и в основном на любимых людей и нужды газеты — все деньги, которые зарабатывал в редакции и в кино. И ничего для себя. Никогда не думал о том, как он одет, что он ел. Многие вспоминают Петра с благодарностью: те люди, в которых он принимал искреннее, живое участие, отдавал себя им без остатка.

Его взгляды на взаимоотношения между людьми формировались в советское время, хотя природа его семьи была вовсе не советская. Дожив до весьма зрелых лет, имея необъятный круг общения, Петр оставался в своем мире — мире уходящем, мире ушедших людей. Его круг общения — родители, Марк Донской, Лев Свердлин, Дмитрий Кабалевский, Илья Эренбург, Ольга Берггольц, Тихон Хренников, Юрий Никулин, Алексей Герман… Все они ушли из жизни, некоторые — очень давно. Но именно они составляли тот мир, в котором Петр жил до конца, как ни пытался (или не пытался) выйти за рамки ушедшей эпохи.

В последние годы он понимал, что уходит почва. Уходит его время, его кумиры, родственники. Уходит поколение его родителей. Что образуется гигантский разрыв между поколениями, их культурой и эстетикой. Прерывается связь времен.

Ему было трудно в этом мире. Когда интернет широко распространился и расположился среди людей и в людях, он, можно сказать, полностью погрузился в мир соцсетей. В виртуальном пространстве Петр нашел реализацию некоторых скрытых своих комплексов и одновременно уходил от действительности. В последние годы Петр стал много болеть. Когда умерла его родная сестра Анна, мы сели в машину и поехали ее хоронить в поселок Громово, в 100 км от Петербурга — там было семейное «имение» Меркурьевых. По дороге Петр с грустью сказал: следующий я, и я чувствую, что это произойдет скоро.

Вероятно, именно тогда болезнь стала его съедать. Он резко стал меняться. Многие заметили изменения во внешности, в поведении, никто и не знал, что это неизлечимая болезнь. А когда она была обнаружена, то сгубила его буквально за два месяца.

Память

Прах Петра Меркурьева был захоронен в могиле его родителей, В.В. Меркурьева и И.В. Мейерхольд, на Литераторских мостках Волковского кладбища, осенью 2010. В тот момент, к сожалению, не подумали о том, что необходимо занести его имя на могильную плиту. Спохватились накануне 70-летия Петра. Но уже стояла осень 2012 года, и предстоящей зимой работы на кладбище были невозможны.

Летом 2013, в дни, когда отмечалось его 70-летие, была проведена экспертиза состояния памятника, и выяснилось, что он требует капитального ремонта: треснул фундамент, для его реставрации надо было полностью разбирать памятник. Необходимо было изменить внешний вид памятника, а фактически создать его новую художественную концепцию, исправить ошибку в написании даты смерти В.В. Меркурьева.

На реконструкцию надгробия и установку памятной плиты с именем Петра потребовалось много организационных усилий, интенсивные исследовательские, архитектурные, строительно-монтажные работы. Естественно, на них требовались деньги. Неоценимую помощь оказала сенатор, в 1997–1998 министр культуры РФ, в прошлом директор Государственного музея истории Ленинграда (Санкт-Петербурга) Наталья Дементьева, которой мы искренне благодарны. По ее рекомендации и с ее помощью мы обратились в архитектурную мастерскую ООО «АМ-ТРИ» (ген. директор Вадим Спиридонов), которая провела все необходимые работы. Безусловно, нам помогали многие близкие друзья Петра и газеты. И, наверное, провидение.

Мы организовали сбор средств. Значительную сумму внесла редакция, остальное собрали друзья: Эдуард Абдуллин, Вадим Биберган, Михаил Броннер, Леонид Виноградов, Виктор Гришин, Сергей Дрейден, Владимир Гуревич, Виктор Козлов, Григорий Корчмар, Ефрем Подгайц, Вадим Рывкин, Сергей и Марина Рыцаревы; Благотворительный фонд поддержки и развития театральной деятельности «Александринский» (руководитель Валерий Фокин), председатель Правления Санкт-Петербургского отделения СТД РФ Сергей Паршин, актеры Евгений Леонов-Гладышев, Светлана Шейченко, Елена Васильева, Владимир Артемов, Семен Сытник, Татьяна Иванова, Марк Макаренко, Юрий Радкевич.

В результате получился обновленный ансамбль. Был выровнен памятник, осуществлен капитальный ремонт основания надгробия; произведен монтаж существующих гранитных блоков, изготовлен новый гранитный блок, обустроен новый цветник.

Работы было завершены осенью прошлого года. И 7 ноября многие из нас встретились на Литераторских мостках Волковского кладбища. И тогда можно было сказать, что земной путь Петра завершился, прах его — через три года после смерти — обрел упокоение и последний приют.

До последнего дня работы в «МО» Петр снимался в кино: работа в газете и в кино — это были две его ипостаси, две линии его жизни.

Он снимался в 2–3 фильмах в год и переживал, если долго не было новых предложений от режиссеров.

Фильм «Трудно быть богом» А. Германа-старшего стал спутником последних 10 лет его жизни. Параллельно он снялся у Алексея Германа-младшего («Последний поезд»), в сериалах «Есенин» (где второй раз в жизни сыграл Мейерхольда, впервые — в фильме «Я – актриса») и «Ликвидация», в ремейке «Золушки» (сыграв ту же роль, что за 60 лет до этого сыграл его отец)… Но до выхода «Трудно быть богом» на большой экран Петр не дожил. Как и сам режиссер. Картина вышла в год 70-летия Петра.

Петр был хранителем памяти родителей и деда. На нем фактически закончился род Меркурьевых-Мейерхольдов. Сестра Анна умерла в 2007, ее дочь Ирина в 2011 была сбита машиной, полтора года пролежала в коме и умерла в 2013. Род, безусловно, с трагической судьбой — и счастливой.

Он часто бывал в Музее-квартире Вс. Мейерхольда в доме на пересечении Тверской улицы и Брюсова переулка. Там мы отметили его 60-летие, там же состоялись и поминки по Петру.

В 1999, сразу после дефолта, мы нашли деньги, организовали и провели фестиваль «Мир музыки Всеволода Мейерхольда» в Пензе, на родине режиссера. Второй фестиваль планировался на 2010 год, он был уже практически готов, презентован по телевидению, но в последний момент «стараниями» некоторых пензенских чиновников был предательским образом сорван. Очень жаль, потому что проект, который мы разработали, который должен бы стать не просто последней работой Петра, но и памятником всей этой семье, был обманным образом сорван. Для Петра это был тяжелейший удар. Через пять месяцев его не стало.

Одно из главных дел жизни Петра, которое помогло ему на многие годы обрести опору — книга о себе и своих родителях, которую он написал и издал: «Сначала я был маленьким». Дневники, мемуары, семейные предания об отце и матери, о семье. В нее включены воспоминания Л. Зорина, И. Ильинского, М. Нееловой, И. Владимирова, И. Горбачева, В.В. Меркурьева и И.В. Мейерхольд.

В книге Петр разместил свою фотографию с газетой «Музыкальные обозрение» в руках.

Книга полна легенд. Вся жизнь его семьи была неким театральным проектом, спектаклем: триумфом, драмой, трагедией. Как отзвук гения великого режиссера Мейерхольда, великого артиста Василия Меркурьева и человека, отдавшего всего себя людям — Петра Меркурьева.

Андрей УСТИНОВ, главный редактор газеты “Музыкальное обозрение”

.

Десять лет на «Территории»: ретроспектива в «Гараже»

Знаменитые спектакли фестиваля покажут на видео

К своему десятилетнему юбилею фестиваль-школа «Территория» подготовил большую видеопрограмму из 25 названий: с 30 сентября по 10 октября в Музее современного искусства «Гараж» покажут лучшие спектакли, показанные на фестивале с 2006 по 2014 год. Некоторые из них зрители и критики продолжали обсуждать спустя месяцы после показов. Многие записи впервые покажут публично. Подробную программу ретроспективы можно посмотреть на сайте музея. Программу ретроспективы для ТеатрALL прокомментировала театральный критик и куратор Кристина Матвиенко.

Полнолуние

2010, режиссер — Филипп Григорьян

Сложенный из нескольких очень разных по составу и фактуре частей проект Филиппа Григорьяна, одного из современных российских «перформансистов». Современная композиторская музыка, японское буто, мультимедийная среда обитания, эффектное пение Натальи Пшеничниковой помещены в поле коллажа: все вроде бы вместе, но не пересекается. «Золотая Маска» за «эксперимент». 30 сентября, 19.30

Circo Ambulante

2011, режиссер Андрей Могучий

Единственная московская вылазка Андрея Могучего, культурного героя петербургского андеграунда 1990-х, ныне возглавляющего БДТ, и главного «визуальщика» наших дней. Спектакль-сатира прошит политическими аллюзиями, исполнен артистами (Лия Ахеджакова и Альберт Филозов играют на одной сцене с «доковскими» звездами) с завидной откровенностью и запалом, а оформлен в духе олдскульного «трэша» художниками из «АХЕ». Словом, важный, по-хорошему дикий спектакль сегодня выглядит одним из символов времени. 1 октября. 13.30

Гамлет

2008, режиссер Томас Остермайер

Непростая и неоднозначно воспринятая работа одного из самых важных мейнстримных режиссеров Европы. Эффектно начинаясь с появления вывалявшегося в мокрой земле вселенского кладбища главного героя, спектакль мучительно движется к попытке актуализировать шекспировский сюжет. 2 октября, 19.00

Свадебка. После вовлеченности

2006, хореограф Татьяна Баганова

Уже классика российского современного танца от Татьяны Багановой и екатеринбургских «Провинциальных танцев»: изощренный пластически, маньеристский и мощный по энергетике сплав психофизики сегодняшней женщины, вообще гендерной проблематики и языческого ритуала. 3 октября, 12.00

Охота

2012, хореограф — Теро Сааринен

Энергичный, супертехничный и похожий на ритуальный танец опус знаменитого финна Теро Сааринена представляет из себя версию на тему «Свадебки» Стравинского и в режиме монолога демонстрирует силу и слабость современного человека перед лицом технического прогресса. 3 октября, 13.20

Человек в комнате

2010, хореограф — Каролин Карлсон

Танцевальный экспрессионизм от классика современного танца, американки финского происхождения Каролин Карлсон. Короткий и очень эффектный рассказ о художнике Марке Ротко поставлен ею для своего земляка, не менее известного хореографа и танцовщика Теро Сааринена. Здесь он работает и художником, и полотном, и краской одновременно. 3 октября, 14.00

Ад на земле

2008, хореограф Констанца Макрас

Социальная хореография от латиноамериканки по происхождению Констанцы Макрас рассказывает о жизни молодых людей в берлинском районе Neukoelln, которому посвящена не одна пьеса современного немецкого драматурга. Полицейский, которого все боятся, молодежь разных кровей, случаи из их непростой жизни — вот материал для очень молодых танцоров, которые играют здесь самих себя. 3 октября, 14.40

Весна священная

2004, хореограф Эдди Маалем

Впечатляющий опыт француза Эдди Маалема. «Весну священную» Стравинского исполняют 14 нигерийских танцоров: черное тело, заряженное мощной энергией, здесь исторгает прямо-таки нечеловеческие по силе эмоции. 3 октября, 16.20

Па-де-де с экскаватором

2005, Режиссер и хореограф Доминик Буавен

Остроумно придуманный французским театром Beaue Geste спектакль под открытым небом: партнером настоящего экскаватора, с ковшом и всеми делами становится танцовщик с классической выправкой и в классическом же костюме. Исполняющий «па-де-де» Филипп Приассо вступает со своим железным другом в игру, а из игры рождаются настоящие отношения и даже ласка. Спектакль о том, что и грубый металл способен стать мягким как сердце. 3 октября, 17.30

VSPRS

2006, хореограф Алан Платель

Один из самых громких спектаклей «Территории», поразивший тогда публику откровенностью, перверсиями и отсутствием всякой политкорректности. Витальность и беззащитность исполнителей VSPRS, профессионалов и «просто людей», заставляет здесь театр максимально приближаться к жизни, быть ее жестоким и честным партнером и зеркалом. 3 октября, 18.00

Антракт

2008, хореограф Жозеф Надж

Одна из поздних работ француза венгерского происхождения, любимца российской фестивальной публики, клоуна и философа Жозефа Наджа. В «Антракте», сделанном на тему китайской «Книги перемен», есть фирменная наджевская меланхолия, есть загадочность послания и зеркало в качестве одного из главных символов, есть сам режиссер с длинным монологом, а за энергию действа отвечает квартет музыкантов, играющих на самых разных, в том числе экзотических, инструментах. 3 октября, 19.40

Бедная Лиза

2009, хореограф Алла Сигалова

Одна из удавшихся попыток срастить балет и драматический театр в одном спектакле: в экспрессивном и лаконичном спектакле Сигаловой партнершей Андрея Меркурьева из Большого стала Чулпан Хаматова. Самое удивительное в этом спектакле — наблюдать за эмоциональным и пластическим рождением контакта между очень разными, в сущности, артистами. 4 октября, 11.00

Play

2010, хореограф Сиди Ларби Шеркауи

Далеко

2004, хореограф Сиди Ларби Шеркауи

Две разные и в то же время схожие по методу работы известного и довольно экзотического хореографа полубельгийского, полумарокканского происхождения, известного своим интересом к изучению взаимоотношений Запада и Востока через танец. Идея Play, которую Шеркауи исполняет вместе с известной индийской танцовщицей Шанталой Шивалингаппой, превращая язык тела в тончайшую вязь невидимых полунамеков, принадлежит легендарному немецкому хореографу Пине Бауш. А «Далеко» сделано по арабским мотивам, с восточными костюмами и с элементами единоборств. 4 октября, 12.40 и 14.00

ITMOI (In the mind of Igor)

2013, хореограф Акрам Хан

Сочиненный на музыку современных композиторов оммаж Игорю Стравинскому создал «звезда» современного танца, британец Акрам Хан, хорошо известный не только всему миру (ставил церемонию открытия Олимпийских игр в Лондоне), но и российскому зрителю. ITMOI — красивая (как и аббревиатура) смесь танца дервишей, азиатского катхака, японского буто, но все переработано талантливой рукой воспитанного в мультикультурном обществе европейца. 4 октября, 15.00

Смертельный двигатель

2008, хореограф Гидеон Образанек

Интереснейший опыт соединения высоких технологий и танца у австралийской группы Chunky Move происходил в режиме реального времени: то есть то, как с помощью лазеров и стробоскопов «рисовалось» пространство, зависело напрямую от движений и ритма танцоров. 4 октября, 16.15

Rausch

2012, режиссер Фальк Рихтер, хореограф Анук ван Дайк

Прекрасная вещь о бунте двадцатилетних, страдающих от нехватки любви, но выливающих свое страдание в социальный протест. Спектакль немецкого режиссера и драматурга Фалька Рихтера и голландского хореографа Анук ван Дайк точно фиксирует состояние душ целого поколения, общающегося друг с другом через фейсбук и не находящем поблизости никого, кто мог бы быть по-настоящему близким. Типичная для немецкой современной драматургии тема воплощена здесь с впечатляющей остротой и нежностью. 4 октября, 17.15

Карл Маркс. Капитал. Том 1

2006, режиссеры Даниэль Ветцель, Хельгард Хауг (Rimini Protokoll)

Личные истории людей, живущих по обе стороны от бывшей Берлинской стены, косвенно связаны с библией марксизма. Умельцы из группы Rimini Protokoll прошили эти истории, рассказываемые самими героями, текстами из «Капитала» – получилась история «приключения идеи» на фоне библиотечных стеллажей. 5 октября, 19.00

Театр в тюрьме

2009, режиссеры Алекс Дауэр, Кирилл Серебренников

Уникальная вещь в том смысле, что ее практически нельзя было увидеть, особенно живьем. Этот получасовой проект с заключенными британский режиссер Алекс Дауэр, специализирующийся на социальных проектах, и Кирилл Серебренников сделали в одной из колоний Пермского края. Содержательно в нем три части: рассказ Чехова «Налим», рассказ Бабеля и сочинение одного из подопечных колонии. Практически не ставшая достоянием общественности история становится в линейку важнейших социальных проектов российского театра 2000-х и является частью «пермской культурной революции». 6 октября, 19.00

Войцек

2012, режиссер Кирилл Серебренников

Эффектные афиши «Войцека» украшают здание Национального театра в Риге до сих пор — спектакль является одним из здешних репертуарных хитов. Серебренников актуализировал пьесу Бюхнера, а точнее, проблему его героя-отщепенца, с поразительной точностью — передав силу агрессии к любому «чужому» внутри общества. 6 октября, 20.30

Дикая темнота

2009, режиссер Пиппо Дельбоно

Показанный во время «Территории»-2009 на сцене Пермского театра оперы и балета (!) спектакль итальянца Пиппо Дельбоно соединяет открытость актеров-непрофессионалов, с которыми часто работает режиссер, и изощренную вязь фрагментов-появлений людей в масках и похожих на карнавальные костюмах. В основе — американская книга о человеке, умирающем от смертельной болезни. 7 октября, 13.00

Tragedia Endogonidia Br. #4 Brussels

2003, режиссер Ромео Кастеллуччи

Впечатляющий образец театральной инсталляции Кастеллуччи: брюссельский «эпизод» из его большой серии, посвященной разным европейским городам, в каждом из которых находилась специфически местная черта (скажем, полицейская форма) и изучалась природа агрессии и давления на человека и не только. 8 октября, 19.00

Тебе, воланчик!

2002, режиссер Элизабет ЛеКомпт

Спектакль классика американского перформанса, Элизабет ЛеКомпт, сделан по мотивам «Федры», но в действительности почти никакого отношения к древнегреческому сюжету не имеет. Предметом исследования в нем является пластическое растяжение времени и движения объектов в пространстве; а еще это — знаменитая «Вустер-групп», сочинения которой вписаны в учебник по современному театру. 8 октября, 19.40

Безгримье

2001, режиссер Стефано Риччи

Спектакль, манифестирующий отказ режиссера Стефано Риччи от всякой театральности на сцене. Его же «100% Furioso» играли девушки в бикини и демонстрировали умение смешивать пластику, драму и личное присутствие на сцене — человека, а не артиста. 9 октября, 19.00

Враг народа

2012, режиссер Томас Остермайер

Прошлогодний фестивальный хит Остермайера, объехавший множество стран. Идейный конфликт героя, не решившего, быть ли до конца принципиальным или все-таки отступить из благоразумия, Остермайер переносит прямиком в зал: у зрителей спектакля «Шаубюне» была возможность выйти на сцену или нет, в зависимости от того, чью сторону вы принимаете. Московская публика образца 2014 года была одна из самых активных. 10 октября, 19.00