Московская консерватория открывает сезон концертом лауреатов конкурса Чайковского

Новый сезон в Большом зале Московской консерватории откроется 4 сентября гала-концертом лауреатов XV Международного конкурса имени Петра Чайковского. На сцену выйдут Дмитрий Маслеев (фортепиано), Лукас Генюшас (фортепиано) и Гайк Казазян (скрипка). В программе: Чайковский Четыре пьесы, соч. 72; Бетховен Соната № 5 до минор, соч. 10 № 1; Шопен Два блестящих вальса, соч. 34; Шуман – Крейслер Фантазия для скрипки и фортепиано до мажор, соч. 131; Паганини Кампанелла (III часть из Концерта № 2 для скрипки с оркестром си минор, соч. 7).
 
Под знаком конкурса Чайковского в Московской консерватории пройдет весь сентябрь. Так, 18 сентября — сольная программа французского пианиста Люки Дебарга.
 
А 16 и 22 сентября в Большом зале консерватории выступят конкурсанты, не прошедшие в финал, но оставившие яркий след в дневнике событий XV конкурса имени Чайковского: пианисты Андрей Гугнин и Михаил Турпанов, скрипачи Сергей Поспелов и Игорь Хухуа,  а также самый юный пианист, обладатель третьей премии, 16-летний Даниил Харитонов.

Васильев пообещал решить проблему с аккредитацией Санкт-Петербургской консерватории до весны

В понедельник, 31 августа, назначенный и.о. ректора Санкт-Петербургской консерватории Алексей Васильев провел первую встречу с коллективом и пресс-конференцию для журналистов. В мероприятии принял участие первый зам. министра культуры РФ Владимир Аристархов.

Алексей Васильев поблагодарил своего предшественника Михаила Гантварга за работу. Михаил Гантварг уже подал заявление о сохранении за ним должности заведующего кафедрой скрипки и альта, Алексей Васильев удовлетворил это заявление «с сохранением срока избрания до 2019 года». Также Васильев представил двух новых проректоров консерватории: Дениса Быстрова и Станислава Устинова.

Алексей Васильев заявил, что намерен решить проблему с аккредитацией Санкт-Петербургской консерватории до весны, так как свидетельство истекает в апреле 2016. Выборы нового ректора состоятся после получения учебным заведением аккредитации.

Васильев отметил, что бакалавры, которые в этом году закончили консерваторию по уникальной специальности «древнерусское певческое искусство» — это четыре человека – смогут получить дипломы об образовании только в следующем году, после получения аккредитации образовательных программ консерватории. Алексей Васильев и Владимир Аристархов принесли этим выпускникам извинения. Возможно, им повторно придется сдать государственные экзамены. Студентов других специальностей удалось перевести в другие вузы, поэтому выпускники получили документы или продолжат обучение по специальности. Владимир Аристархов назвал «вопиющей ситуацией, когда люди получили образование, но не смогли получить документы».

Зам. министра Владимир Аристархов призвал коллектив поддержать Алексея Васильева. Он также сообщил, что министерство продолжит поддерживать консерваторию, будет выделено финансирование на приобретение оборудования и инструментов, повышение квалификации сотрудников, ремонт здания и общежития, творческие проекты, конкурс вокалистов.

В свою очередь сотрудники консерватории пожелали успехов новому ректору. Однако, по словам представителей преподавательского состава, ситуацию с увольнением Михаила Гантварга была «позорной, подлой и унизительной».

 

Владимир Мединский: «Из всех искусств для нас важнейшим является история»

В редакции «Российской газеты» побывал министр культуры РФ, председатель Военно-исторического общества Владимир Мединский. Он ответил на вопросы журналистов и читателей «Российской газеты».

О войне историй

Владимир Ростиславович, идет “война историй” – ее трактовок, интерпретаций. И мы узнаем, что Освенцим освобожден благодаря украинцам, что атомная бомбардировка Хиросимы – эффективный ход в войне. Как этому противостоит Российское военно-историческое общество? Что делать – оборону держать, наступление вести?

Владимир Мединский: Надо просто говорить правду. Правда нашей истории “круче” любых наработок пропагандистов.

В годы Великой Отечественной 11 800 человек получили звание Героев Советского Союза. Не исключено, что кто-то в неразберихе получил его незаслуженно, “за того парня”. Но в сто раз больше тех, кто его заслужил и не получил. Вот РВИО сейчас занимается делом танкиста Зиновия Колобанова. В одном бою он подбил 22 немецких танка, но… не получил Героя – якобы в конкретной ситуации, когда мы отступали, сочли неуместным раздавать такие награды, заменили на орден Красной Звезды. А какая фантастическая история подвига!

Но “активисты” ищут случай “номер 9599”, когда звание дали якобы “ошибочно”, а не случай “номер 11801” – когда герой остался без награды. Им обязательно надо взять увековеченный в граните бренд – подвиг 28 панфиловцев – и его “разоблачать”!

Положительные” советские мифы – о молодогвардейцах, Зое Космодемьянской, Александре Матросове – надо принимать безоговорочно? Без критики?

Мединский: Думаю, что к эпическим советским героям – и к молодогвардейцам, и к панфиловцам, и к Зое – надо относиться, как в церкви относятся к канонизированным святым. Это моя человеческая и гражданская позиция. А любая попытка поковыряться в том, за что Ульяне Громовой фашисты вырезали звезду на спине, – должна быть табуирована. Эта самая мученическая звезда на спине – и есть ответ всем нынешним “правдоискателям-надомникам” на все их гнусненькие вопросы.

Но все равно ведь выскажутся на эту тему в соцсетях. А потом придет сын и скажет: папа, а я в Интернете другое читал. И чтобы разговаривать с сыновьями и внуками на равных, надо дать им возможность узнать разные версии.

Мединский: А сыну надо объяснить, что есть добро, а что есть зло, – и желательно собственным примером. В жизни проще ему будет. Всеми же этими копошениями вокруг 28 панфиловцев нас искушают, пытаются извратить святые для нас вещи. Хотят, чтобы мы предали память и дела наших предков.

Да и что ты к 28 прицепился? Или к “Молодой гвардии”? Потому что эта тема “на слуху”? Потому что выходит на экраны “народное кино” о подвиге панфиловцев? Потому что на Первом канале вышел новый сериал? Это все разговоры от собственной ущербности: Олег Кошевой подвиг не совершал, Шолохов “Тихий Дон” не писал…

Справедливости ради приведем цитату из выступления Сергея Мироненко, директора Госархива РФ. Объясняя, что его слова о 28 панфиловцах на Всемирном конгрессе русской прессы были неправильно истолкованы, позже он уточнил на радио “Свобода”: “Улица Героев-панфиловцев и памятник, который поставили им – это очень правильная вещь. Мне вообще непонятно, как можно предположить, что если нет 28 героев… не было подвига панфиловцев вообще. Это только искаженное сознание может такое предположить. Панфиловская дивизия была. Она сыграла выдающуюся роль в обороне Москвы. Большинство воинов этой дивизии сложили головы при обороне столицы. Подвиг их бессмертен”.

Мединский: Это только подтверждает, что субъективно-негативная оценка подвига не остается без последствий. Полезно бывает думать – что, когда и где ты говоришь.

Но у молодежи очень высок запрос на критическое отношение к светской истории!

Мединский: Поэтому надо не только правильные вещи говорить, но и что-то делать. Вот у нас есть программа поисковых лагерей. В августе в Ленинградской области работали 700 поисковиков, половина – подростки. До этого такой же лагерь был в Калужской области – на Зайцевой горе, которая могла бы быть своеобразным прообразом “цитадели” в известном фильме Никиты Михалкова. Нашли около 500 незахороненных советских солдат. У части из них удалось спустя 70 лет установить имя, фамилию, найти родственников. Так вот, одна моя знакомая, ярая посетительница “болотных площадей”, по чьему-то совету – не по моему – отправила в этот лагерь своего отпрыска. Встречаемся. Спрашиваю: ну как ребенок отдыхает? Как всегда – на Лазурке? А она: он в вашем лагере поисковиков, никак не могу его оттуда забрать. Глаза горят! Тогда как раз начался весь этот шум вокруг 28 панфиловцев, и она говорит: “Сын теперь за 28 панфиловцев глаза выцарапает”. Это, кстати, к вашему вопросу о том, что делать с “разными точками зрения в Интернете”. Гражданин, воспитанный в уважении к своей истории, имеет свою точку зрения, а не заимствованную “из соцсетей”.

Об интеллигенции и кино

Вы упомянули Никиту Михалкова. Вот как раз в его фильме “Солнечный удар” герою, размышляющему о трагической истории России начала ХХ века, приходят “взрывоопасные” мысли – о вине всей русской литературы. Она-де и сеяла сомнения, подрывала устои, расшатывала общество – и вот чем кончилось…

Мединский: Зачем ругать литературу? Она дает лишь представление о действительности, свою художественную интерпретацию. Герой фильма размышлял об особенной роли интеллигенции в российской общественной жизни. Русская интеллигенция – дворянская, разночинная – действительно, традиционно видела в действующей власти негатив. А если реальность не совпадала с представлениями интеллигенции – об этом молчали как о “недолжном”. “Не принято”, например, вспоминать в этой среде об отношении Пушкина к польскому восстанию. И про то, что он был имперским поэтом и консерватором – в зрелые годы. Считал, что положение самого забитого русского крестьянина – привилегированное по сравнению с несчастными рабочими на английской фабрике. И этим традициям мы верны. Мало ли у нас “представителей интеллигенции”, которые сами отнюдь не Пушкины, но любят попиариться на негативе.

Тут нельзя не вспомнить вашу резонансную июньскую статью в одной из федеральных газет. Многие после нее задались вопросами: почему вы так не любите интеллигенцию? Почему считаете, что творцы легко продаются и покупаются? Кто-то даже посчитал вас наследником Ленина – во взглядах на интеллигенцию…

Мединский: Не приписывайте мне лишнего. Никогда о людях интеллектуального труда ничего плохого даже не думал.

Но уж очень жесткая у вас в той статье позиция. Государство – инвестор в культуру и обязано задаваться вопросом о выгодности инвестиций. И экономической, и моральной. Так-то оно так, но не забывает ли государство, во ЧТО инвестирует? Инвестиции в культуру сродни инвестициям в инновации. То есть в сумасшедшие идеи вроде “вечного двигателя”, из которых 90 процентов не приносят эффекта, а какие-то дают великий прорыв. Инвестиции в культуру – это инвестиции в талант и гениальность. А воспитательные критерии, которые вы объявляете как условие для инвестиций, по сути ведь безразличны к талантам , к достижениям культуры.

Мединский: Правильное рассуждение. А вот вам реальные дела. Два года назад государственный Центр современного искусства в Нижнем Новгороде был руиной, сейчас он размещается в феерически отреставрированной части Нижегородского кремля. Одно из лучших выставочных помещений в Европе. И Центр призван инвестировать в том числе и в новые направления современного искусства. Мы делаем такие же центры в Калининграде, Самаре, Первоуральске, Калуге. Несмотря на кризис, работы там идут полным ходом. В прошлом году мы волевым решением в два раза увеличили объем грантов для современных драматургов и режиссеров. Но в целом наша политика – раскладывать яйца в разные корзины. Поддерживаем и традиционное творчество, и народное, и инновации.

Александр Дюма говорил: история – это гвоздь, на который вешаются романы. И вы повесили на “гвоздь истории” свой роман “Стена”. Дмитрий Месхиев сейчас снимает по нему кино. Эта ситуация, наверное, была для вас сложной: вы – человек, определяющий культурную политику, и тут же – писатель с экранизирующимся романом?

Мединский: К работе над фильмом никакого отношения не имею. Что выйдет – не знаю. Отдал ВГТРК свой сценарий, там его отвергли: мол, “мы не потянем” – батальные сцены требуют бюджета. А мне действительно хотелось сделать большое батальное кино по образцу “Царства небесного” Ридли Скотта. На телевидении сделали свой сценарий, мне он не понравился. Они сказали: тогда и не читайте, выйдет фильм – посмотрите результат. Договорились, что я не имею никакого отношения ни к сценарию, ни к кастингу, ни к работе режиссера. И если мне не понравится результат, снимаю свою фамилию с титров. Вот и все.

А почему у вас главная героиня погибает посреди сюжета, а герой продолжает защищать Смоленск? Для сценария в кино – ход странный.

Мединский: Вот мне Златопольский то же говорил: героиню убивать нельзя, все они должны жить, раз зритель их полюбил. Чем разговор наш кончился, я уже рассказал.

Система поддержки российского кино через питчинги себя оправдывает?

Мединский: Да. Киноотрасль всегда сотрясалась скандалами: почему, мол, ему дали деньги в поддержку, а мне нет?! А сейчас процедура идет в прямом эфире в Интернете – давай, приходи, задавай вопросы, выступай. Спорные ситуации разбирает руководство минкульта, Совет по кино…

СМИ настаивали на поддержке фильма Германа-младшего о Довлатове. Вы поддержали его в конце концов?

Мединский: Да, поддержали.

Об экономике и управлении

Минфин недавно предложил ряд культурных учреждений передать с федерального в региональное подчинение и надолго заблокировать возможность обратного действия. Видимо, из соображений экономии? Вы завизируете этот документ?

Мединский: Если бы завизировал, заслужил бы всеобщее проклятие работников культуры. Это неправильная бухгалтерия – уменьшить расходы федерального бюджета, переложив их бремя на региональные. У большинства регионов денег на содержание ведущих учреждений культуры просто нет. Вот переподчиним мы Новосибирский театр оперы и балета Новосибирску, а город тут же обратится за этими деньгами в федеральный бюджет.

По-моему, нет события в мировой истории последних двух тысячелетий, которое оказало бы большее воздействие на судьбы мира, чем 1917 год

На самом деле сейчас происходит обратное. Мы, например, оформляем Херсонес и Музей обороны Севастополя в федеральное ведение. Потому что масштаб проблем и уровень, значение учреждений не соответствуют возможностям финансирования севастопольского бюджета. Украинское государство им вообще ничего не давало.

Федеральный статус выгоднее: по-другому поставлена научная работа, в среднем в 2-2,5 раза выше зарплата основного персонала.

О князе Владимире

В Интернете шло активное голосование по поводу выбора места для памятника князю Владимиру. Где бы вы его установили? И кто должен место выбирать – общество или власть?

Мединский: Я и по сей день считаю, что нет лучше места, чем на Воробьевых горах. Но там укрепление склона стоит в несколько раз дороже, чем сам памятник (его цена – 94 миллиона рублей).

С поиском другого места военно-историческое общество провело колоссальную работу, собрало десятки совещаний экспертов – от общественных “Архнадзоров” до депутатов Мосгордумы и ученых. После всех экспертных обсуждений из десяти мест было выбрано три. Недавно закончилось интернет-голосование: его участники, рядовые граждане, отдали предпочтение Боровицкой площади. Это, конечно, фантастическое место, при том, что сейчас – пустырь. И с появлением там памятника, если таковое решение в итоге будет поддержано и москвичами, и депутатами, – думаю, Москва обретет новое, уникально благоустроенное достопримечательное место. Давайте подождем решения Мосгордумы.

А Дом Пашкова он не задавит? Церетелиевский же Петр I смял всю архитектуру “Стрелки”.

Мединский: Высота Петра 97 метров, а памятника князю Владимиру – меньше 25. И еще надо старательно поискать точку, с которой он что-то будет загораживать.

Кстати, и в отношении памятника Петру произошла удивительная трансформация общественного мнения. Судя по опросам – а мэрия провела не один – налицо “эффект Эйфелевой башни”. На фоне памятника фотографируются, квартиры с видом на него – спросите экспертов по недвижимости – стоят дороже.

О книжном лоббизме

Давно ставится вопрос о льготной аренде для книжных магазинов. Но все время отказывают из-за боязни, что в книжных магазинах сразу станут продавать все что угодно.

Мединский: Рассказать, как есть? Начнем с того, что книжный магазин не может жить в условиях рыночной аренды. Для этого ему нужно приторговывать сантехникой, бельем, открывать в подвале ночной клуб или дорогой ресторан. В центре Москвы остались только те книжные, где владельцы являются собственниками помещений, – “Библио-Глобус”, “Москва”, “Молодая гвардия”. Выход только один: льготная аренда. Дать ее может только муниципалитет. Мы не можем. Больше года назад мы предложили: во всех госучреждениях культуры – федеральных, региональных, муниципальных – пусть книжные магазины размещаются за один рубль.

Минкультуры тут же обвинили в лоббировании интересов книжных сетей. Дескать, в книжных магазинах будут продаваться вовсе не книги о культуре, а государственным интересам будет нанесен ущерб. Стало быть, опять максимальная арендная цена и – либо бутик, либо ничего.

Например, Библиотека имени Ленина находится в зоне самой дорогой аренды, сдать площадь под книжный магазин в ней можно только через Росимущество. Росимущество подтверждает максимальную цену, в результате магазина нет. Год мы с этим законопроектом носились, пока не получили от ФАС отрицательный отзыв с указанием, что разрушаем конкуренцию на рынке розничной торговли: дескать, книжный магазин получает приоритет по отношению к бутику. 25 раз говорил на эту тему с Игорем Юрьевичем Артемьевым. Он сказал: по сути вы правы, но давайте будем разрабатывать индивидуальные преференции. А так никогда не откроется ни один магазин.

К счастью, Сергей Евгеньевич Нарышкин, как председатель оргкомитета Года литературы, вник в эту тему и горячо ее поддержал. Дальше дело в руках Государственной Думы – будем надеяться.

О столетии революции

Осталось два года до столетия Великой Октябрьской революции. Это забота только для компартии?

Мединский: Это огромное событие. По-моему, нет события в мировой истории последних двух тысячелетий, которое оказало бы большее воздействие на судьбы мира, чем 1917 год. Кроме разве что 33-го года нашей эры. Хотя это, конечно, события из разных вселенных.

Думаю, правильно было бы организовать работу по образцу оргкомитета по 100-летию Первой мировой войны. Благодаря работе этого Оргкомитета (также под руководством С.Е. Нарышкина) и вниманию к этой теме лично президента событие, казалось, навсегда вычеркнутое из памяти, сегодня снова осознается как полноценная часть нашей неразрывной истории… Но для этого, конечно, требуется политическое решение.

Праправнучка Сергея Рахманинова обвиняет российское правительство в неуважении к его памяти

Почему российский министр культуры передергивает факты, выступая за перезахоронение в России останков выдающегося композитора? Чем стали Соединенные Штаты для Рахманинова-композитора? Чем стал Рахманинов-композитор для Соединенных Штатов?

Эти и другие вопросы мы обсуждаем с праправнучкой Сергея Рахманинова Сюзан Софией Волконской-Ванамэкер, музыковедом, историком культуры Соломоном Волковым, культурологом, сотрудником Калифорнийского университета Владимиром Паперным.

15 августа министр культуры России Владимир Мединский выступил за возвращение праха Сергея Рахманинова на родину. Формально инициатива была связана с поддержкой властей Новгородской области, которые затеяли восстановление фамильной усадьбы Рахманиновых под Новгородом. Вроде бы именно они выступили с идеей упокоить останки композитора неподалеку от места его рождения. Фактически заявление министра, по крайней мере в изложении российских средств информации, выглядело набором претензий и обвинений в адрес и Соединенных Штатов, и американских потомков Сергея Рахманинова. В нем не было ни намека на просьбу о перезахоронении композитора. По словам Мединского, американцы “самонадеянно приватизируют имя Рахманинова”, представляют его “великим американским композитором русского происхождения”. Могила Рахманинова на кладбище под Нью-Йорком, как утверждает министр культуры России, находится в неудовлетворительном состоянии.

Неудивительно, что потомки Сергея Рахманинова, а в Соединенных Штатах и в Латинской Америке живут две правнучки, правнук и несколько праправнуков композитора, восприняли эти комментарии министра как личный афронт. Вот что говорит об истории погребения Рахманинова под Нью-Йорком праправнучка Рахманинова Сюзан София Волконская-Ванамэкер:

– Почти сразу после приезда в Соединенные Штаты Рахманинов подписал в Нью-Йорке контракт с фирмой грамзаписи и согласился на очень плотный изнурительный график гастролей в качестве пианиста, которые были необходимы для того, чтобы заработать средства на содержание семьи, он купил дом. И лишь значительно позже, незадолго до смерти он переехал в Голливуд для того, чтобы удовлетворить свой интерес к кинематографу. Именно в соответствии с его пожеланиями он был похоронен на кладбище в Нью-Йорке на участке, который он купил и где он покоится вместе со своей женой Натальей и дочерью Ириной.

– То есть в действительности это был выбор самого Сергея Рахманинова?

– Да. Он захоронен в городе Валхала, под Нью-Йорком, на кладбище, которое называется Кенсико. Это замечательно красивое место, где захоронено немало знаменитостей, но могила Рахманинова привлекает самое большое количество визитеров. Естественно, за ней хорошо ухаживают. Утверждения Мединского о том, что могила находится в плохом состоянии или ее никто не посещает, включая членов семьи, являются однозначной ложью.

– Как вы и ваша семья относитесь к кампании по возвращению останков вашего прапрадеда в Россию?

– Рахманинов бежал от преследований после революции 1917 года. Россия, которую он знал и любил, более не существовала. В отместку российские власти держали его музыку под запретом в течение десятилетий. Гений, которого они поначалу восхваляли как национального героя, был внесен в черный список после того, как он опубликовал в “Нью-Йорк таймс” письмо с осуждением режима. Попытка вернуть останки Рахманинова в Россию, через почти сто лет после его отъезда оттуда, не только лишит его покоя, которого он так искал, но и будет неуважением к его памяти. Да, Сергей Рахманинов до конца жизни оставался русским человеком, который жил в Америке. Когда началась Вторая мировая война, он отправлял деньги для оказания помощи русским людям. Он выступал против коммунистической власти, но он никогда не был против России. Но если даже политический климат в России сейчас изменился, мы, его семья, считаем, что у нас нет права идти против желаний, выраженных в завещании.

– Ну а пытались ли представители России связаться с вами, изложить свои резоны, свою точку зрения, переубедить вас?

– Это интересный вопрос. Насколько мне известно, они никогда не пытались запросить разрешения у семьи. Вместо этого они несколько раз в течение многих лет пытались реквизировать тело без нашего согласия.

– Разве это возможно, даже в теории?

– Еще один замечательный вопрос. Законно они этого сделать не могут. Именно поэтому мы не хотели прежде предавать гласности эту историю. Для нас это сугубо семейное личное дело. Рахманинов покоится рядом со своей женой, со своей дочерью, это главное для нас. Мы были спокойны. Но я могу поделиться с вами информацией о том, что российские представители, например, обращались в разные организации, в том числе к управляющему кладбищем, с предложением о переносе тела. На что им был дан ответ, что Рахманинов не может быть перезахоронен без письменного согласия семьи.

– А кто были эти люди?

– К руководству кладбища Кенсико обращались российские дипломаты. Они, насколько мне известно, собирались посетить и Библиотеку Конгресса, где находится архив Рахманинова, но так и не появились там.

– Сюзан, какие эмоции вы лично испытываете в связи с этими заявлениями министра культуры России?

– Предпринимая попытки отказать Рахманинову в его последней просьбе быть похороненным вместе с женой и дочерью, российское правительство еще раз доказывает, что у него нет никакого уважения к Сергею Рахманинову-человеку. Правительство интересует только имя композитора и то, как оно может использовать его к своей выгоде.

– А что бы вы ответили на его упреки в адрес США, дескать, американцы “приватизируют” Рахманинова, превращают его в американского композитора российского происхождения?

– Я полностью с этим не согласна. На мой взгляд, это классический пример нескончаемых попыток российского правительства политизировать ситуацию.  Оно пытается заработать политические очки в глазах российского общественного мнения. Сергей Рахманинов стал американским гражданином, потому что ему хотелось этого. Я, кстати, слышала, что он получил свидетельство о натурализации от президента США в Белом доме. Мало того, не будем забывать, что популярность Рахманинова взмыла именно во время его жизни в Америке и Европе. Вне России он написал несколько своих лучших произведений. Я подозреваю, что отчасти это стало возможным, потому что Америка оказала ему столь теплый прием, – говорит Сюзан София Волконская-Ванамэкер.

– Соломон Волков, как вы считаете, почему министра Мединского заинтересовал прах Рахманинова?

– Вообще это история традиционная. Вспомним историю с сердцем Шопена, другие знаменитые случаи перезахоронения. В этом есть какой-то символический смысл, который используется и государством, и общественными какими-то силами, которые стоят за такого рода актами, – говорит Соломон Волков. – Но в наше время, мне представляется, символическое значение такого рода вещей усилилось, усилилось внимание к артефактам разного рода, и прах в этой системе тоже становится еще одним артефактом. Вокруг такого артефакта неизбежно возникают конфликты интересов.

– Владимир Паперный, но все-таки в российском случае возвращение останков бежавших гениев обретает несколько другой смысл. Праправнучка Рахманинова видит в этой попытке политический контекст:  российские власти пытаются делать ровно то, в чем они обвиняют США: приватизировать имя выдающегося композитора?

​– Вообще идея символического возвращения и физических лиц, и символических знаков, как могилы и так далее, – это такая сложная и достаточно болезненная тема, – говорит Владимир Паперный. – Россия вообще непредсказуемая страна. Если мы вспомним, что происходило с репатриацией в 1930-е годы, или вспомним судьбу вернувшихся людей, таких как Прокофьев, Капица, Горький. Горький фактически оказался под домашним арестом, Капица и Прокофьев не могли больше ездить, заниматься тем, чем они занимались на Западе. Цветаева, Эфрон, многие были просто уничтожены. Поэтому это, конечно, не одно и то же – уничтожение людей и перенос праха, но учитывая непредсказуемость российской истории, я бы сказал, что если речь идет о сохранности могилы, то, конечно, она в большей сохранности будет находиться в Америке. Но кроме того мне кажется, что он в Америке создал как минимум не меньше, чем в России, музыкальных произведений. Рахманинов, насколько я понимаю, один из самых исполняемых композиторов в Америке, как мне кажется, даже в большей степени, чем в России. Последнее, что я хочу сказать, что, вообще говоря, его отношения с Россией складывались не самым лучшим образом. Его Первая симфония провалилась, по мнению многих, из-за того, что дирижер Александр Глазунов был пьян. Можете себе представить провал симфонии в Америке из-за того, что дирижер был пьян? Из-за этого Рахманинов находился много лет в депрессии. Можно вспомнить, как Лев Толстой, которого попросили одобрить и развеселить печального Рахманинова, выслушав его произведения в исполнении Шаляпина, страшно обругал его. Я не вижу никаких оснований для такого переноса, кроме действительно понятного символического жеста, который сейчас вполне вписывается в новую программу национализма.

– Соломон, все-таки сам министр Мединский, мы не будем обсуждать его компетентность, но он переводит всю эту историю в политическую плоскость, потому что он начинает обвинять американцев в том, что, дескать, они пытаются по большому счету присвоить Рахманинова и назначить его в американские композиторы российского происхождения. Вы, как музыковед, как историк культуры, как бы вы определили принадлежность Рахманинова, если вообще эта постановка вопроса о принадлежности великого человека имеет место?

​– Вообще вопрос о принадлежности человека к той или иной культуре – особенно этот вопрос становится интересным, когда такой человек подолгу живет вне своей родины, случаев тому очень много. Мы можем вспомнить великого композитора Генделя, который много лет прожил в Англии, и в Англии его не без основания считают национальным английским композитором. То же самое и с Рахманиновым. Я только могу сказать одно, что рассуждения министра о том, что американцы, как он выразился, стремятся приватизировать Рахманинов, суждения его или и с подсказки его референтов, в данном случае неосновательны. Потому что в Америке такой тенденции совершенно не наблюдается. Если говорить о популярности Рахманинова, если сопоставлять популярность Рахманинова и авторитет – вот это особенно важно, авторитет Рахманинова композитора в России и в Америке, то, конечно, этот авторитет в России в данный момент несоизмеримо выше, чем в Америке. Хотя Рахманинов остается в Америке любимцем аудитории, любимцем публики. Кстати, тут есть любопытное обстоятельство, от чего зависит такого рода популярность, от каких забавных, странных, непредсказуемых вещей. В Америке в 1996 году был выпущен фильм под названием “Сияние”. Австралийский фильм режиссера Скотта Хикса, в котором замечательный актер Джеффри Раш исполнял роль безумного пианиста Дэвида Хэлфготта, действительно реально существующая фигура, человека, который сошел с рельсов, как в таких случаях говорят, по разным психологическим обстоятельствам, и затем вновь обрел себя в музыке. Его коньком стало исполнение Третьего фортепианного концерта Рахманинова. Фильм завоевал огромную популярность, Раш получил “Оскара” за эту роль. Дело дошло до того, что разыскали, вытащили на свет божий этого Хэлфготта, организовали ему всемирные гастроли, он даже выступал здесь, в Нью-Йорке, откуда я говорю. Другое дело, что он достаточно быстро исчез, потому что такого рода вещи очень редко увенчиваются финальным успехом. Но был дикий невероятный всплеск популярности и этой музыки, Третьего фортепианного концерта Рахманинова, который, кстати, здесь в Америке – это тоже забавно, всегда называют сокращенно Третий Раха, Рахманинов слишком длинное имя для американцев. В России после определенного времени тоже, правильно совершенно Владимир отметил, отношение к музыке Рахманинова было очень разным в разное время. В начале века в России встретить неодобрительные и даже презрительные отзывы о музыке Рахманинова в прессе – раз и два. Любимый мною критик Вячеслав Каратыгин начала века просто обвинял его и в пошлости, и в банальности, и во всех прочих грехах.

– Считается, что Рахманинов сильно страдал в отрыве от родины, настолько, что не мог сочинять, считается, что Россия, выспренне говоря, была его музой. Но а за свой американский период он много сочинил? Допустим, его праправнучка объясняет его, насколько я понимаю, относительную, извините за слово, непроизводительность тем, что он зарабатывал деньги, он был вынужден много концертировать. Своего рода, жертва американского образа жизни: он вынужден был поддерживать семью, покупать дома.

​– Это вы хорошо сказали: должен был поддерживать семью, покупать дома и поместья, “Кадиллаки” каждый год, – говорит Соломон Волков. – Вы затронули очень интересный и очень сложный вопрос. Есть такая традиция, она очень живучая и популярная, по понятным сентиментальным причинам, – говорить о том, что вдали от родины композитор, или живописец, или литератор, ему должно не писаться, его должна съедать ностальгия. Так, например, до сих пор говорят о Довлатове, что погиб человек из-за тоски по родине.  Как вы знаете, наша точка зрения людей, знавших в Нью-Йорке Довлатова, прямо противоположная. Он уехал в Америку, прожил здесь гораздо дольше, чем он бы просуществовал в своем родном Ленинграде. Вопросы, почему человеку пишется или не пишется, они невероятно сложны, очень индивидуальны, в каждом случае какая-то особая история. В случае с Рахманиновым есть два противоположно направленных вектора. Один из них заключается в том, что да, он переехал в Америку в 1918 году, стал сочинять не так много музыки. Но это не очень нетрудно объяснить вовсе не ностальгией, с одной стороны, которая вроде иссушала его творчество, и не обязанностью зарабатывать деньги. Рахманинов был одним из сравнительно немногих русских культурных эмигрантов, который был очень успешен и очень богат на Западе. Если вспоминать, было две суперзвезды, которые зарабатывали огромнейшие деньги, – это были Шаляпин и Рахманинов. Да, писалось ему меньше, и это можно объяснить самыми разными причинами, в том числе и торжеством модернизма в 1930-40-е годы на Западе. Но среди созданного Рахманиновым в Америке есть несколько вершин, абсолютных вершин его творчества – Третья симфония, которую он написал в 1936 году, Рапсодия на тему Паганини, которую он написал в 1934 году, и – это мой самый любимый Рахманинов – Симфонические танцы, на мой личный вкус самая высокая вершина, это тоже сочинение 1940 года. Так что, видите, с одной стороны он сочинял меньше, с другой стороны, сочинил несколько безусловных шедевров в Америке. А причины того, почему он сочинял меньше, опять-таки можно объяснить и психологическими факторами, и такими объективными, если угодно, эстетическими факторами.

​В 1931 году в газете The New York Times было опубликовано письмо за подписью Сергея Рахманинова, Ильи Толстого и Ивана Остромысленского, в котором они высказали негодование по поводу интервью Рабиндраната Тагора, опубликованного газетой после поездки поэта в Советскую Россию. В интервью Тагор, побывавший в Москве, в общем, положительно отзывается о советском эксперименте, и в особенности об организации начального образования. С точки зрения авторов письма, всемирно известный поэт покрывает преступный режим, уничтоживший миллионы россиян. “К нашему великому удивлению, он восхвалял деятельность большевиков, и судя по всему, испытал восторг по поводу достижений в области общественного образования… Удивительно то, что он не произнес ни слова об ужасах, творимых советским правительством и, особенно, ОГПУ. Ни в какие времена, ни в какой стране не существовало правительства, совершившего такие жестокости, ответственного за массовые убийства и преступления, как правительство большевиков… Он оказал мощную и непростительную поддержку группе профессиональных убийц. Скрывая от мира правду о России, он, возможно, неосознанно нанес великий урон российскому народу”.

– Владимир Паперный, это письмо – документальное отражение чувств, которые испытывал Рахманинов к советскому режиму. Незадолго до смерти, получая американское гражданство, композитор назвал Америку единственной страной, где человек уважаем за то, что он собой представляет. Не стоит в этой ситуации обратить внимание и на чувства самого Рахманинова?

– Во-первых, тут есть небольшая поправка. Во время войны он дал серию концертов, и все деньги, полученные от этих концертов, были отправлены в Фонд обороны СССР, он написал письмо: “От одного из русских посильная помощь русскому народу в его борьбе с врагом”. На эти деньги, по некоторым сведениям, был построен какой-то военный самолет. В общем и целом, человек уехал из России сознательно, говорил крайне негативно о советской власти. Во время войны его позиция немного изменилась, когда он стал посылать деньги и верить в победу России. И тем не менее, я думаю, что вы правы в том смысле, что и те, и другие факторы нужно учитывать, и перевес тут, конечно, в сторону, условно говоря, антироссийскую.

– Интересно, в том, что касается отношения Рахманинова к Америке, я нашел показательную фразу. Кстати, праправнучка сказала, не знаю, насколько этот факт достоверный, но она сказала, что он получил незадолго до смерти американское гражданство чуть ли не из рук президента страны. Так вот, ему приписывается фраза про Америку: “Это единственное место на земле, где человек уважаем за то, что он собой представляет, и за то, что он совершил. Неважно, кто ты и откуда происходишь”.

– Я еще хотел добавить одну вещь, Соломон, вам удалось посмотреть спектакль в Нью-Йорке, который написал Дэйв Малой, о жизни Рахманинова? – говорит Владимир Паперный.

– Да, это очень озорной, живой спектакль, который к музыке Рахманинова имеет косвенное отношение. Заостряет как раз внимание на этом эпизоде с психоанализом после провала Первой симфонии. Но это само по себе показательный факт, который говорит о том, что интерес к Рахманинову и как к композитору, и как к личности в Америке все время живет.

– Соломон, вы хорошо знали несколько, назовем прямо, выдающихся деятелей искусства, бежавших от советской власти, каким у них было отношение к России? Ведь они, в принципе, видели уже Россию и вегетарианских времен. Были у них мысли о возвращении?

​– В данный момент я прихожу к выводу, что у всякого великого человека по любому важному поводу мы можем найти взаимоисключающие высказывания, такова история. Если мы взглянем на самых знаменитых эмигрантов – на Шаляпина, на Бунина, на Рахманинова, то мы можем без труда найти у них взаимоисключающие высказывания о том, тянет ли их в Россию, любят ли они Россию, не любят ли они Россию, хотели бы они вернуться, не хотели бы они вернуться. В разные периоды своей жизни они высказывались на эту тему по-разному. То же самое я могу сказать о тех людях, с которыми я здесь был знаком: о Баланчине, о Бродском, о Довлатове. В разные моменты эти крупные фигуры, потому они и крупные, что они очень сложные, они высказывались по-разному. При желании можно надергать цитат в пользу одной версии и в пользу другой. В итоге все сводится к очень простой вещи, в данном случае, возвратится ли прах Рахманинова в современную Россию или нет. Очевидным образом он не возвратится, пока наследники Рахманинова будут против этого возражать, вот и все. А наследники Шаляпина в свое время, еще доперестроечное, согласились на это, и прах Шаляпина был с грандиозной помпой перезахоронен в Советском Союзе. Так что этот конкретный вопрос зависит уже не от позиции великого усопшего, а от позиции его наследников.

– Соломон, напрашивается вопрос о более близких нам людях. Вы прекрасно знали Бродского, сделали с ним замечательную книгу-интервью. Почему он так не появился в новой постсоветской России? Это известно?

​– Вы знаете, это одна из самых больших загадок и для людей, которые гораздо более интимным образом были связаны с Бродским, скажем, для того же самого Льва Лосева. У самого Бродского был стандартный ответ на вопрос, почему он не едет в Россию, что нельзя дважды вступить в одну и ту же воду. Как вы сами понимаете, это достаточно энигматический ответ. Я думаю, что сам он на него никогда не дал публичного внятного ответа. Вопрос в другом: был ли для него самого этот вопрос настолько ясен, чтобы он мог его отчетливо сформулировать.

– Из знаменитых русских, например, Барышников не появлялся и не появляется в России?

– Там есть определенная позиция, которую он тоже публично, если вы заметили, никогда не сформулировал. В то время, как, скажем, Макарова и даже Нуриев – Нуриев приезжал в СССР на гастроли, а Барышников, насколько я понимаю, никогда этого не делал и не собирается, он ездит в Ригу достаточно часто, сейчас там он готовит спектакль как раз о Бродском. Очевидным образом в его ближайшие планы Россия не входит. Вы знаете, этот пункт, поскольку идет речь о живом человеке, мы за него не будем додумывать.

– Лучше спросить у него, но он вряд ли ответит.

– В том-то и дело, не ответит.

– Владимир Паперный, правы те, кто говорит, что России в традиционно любят только мертвых поэтов-гениев?

– Эту фразу можно понимать в большом количестве разных смыслов. В России любят мертвых гениев и очень часто их уничтожают, чтобы быстрее полюбить. Список уничтоженных российских гениев достаточно большой, я думаю, это действительно так. Гений вообще неудобная фигура для кого бы то ни было, поскольку гений всегда сложен, у него всегда есть самые разнообразные взгляды, которые меняются постоянно. Взять Пушкина, например, тоже гения, которого российское правительство полюбило гораздо больше после смерти, чем при жизни, при жизни он был крайне неудобным человеком, у него тоже на любую тему можно найти прямо противоположные высказывания. С мертвым гением куда легче.

– Соломон, в нынешней России тоже с мертвыми гениями лучше уживаются, чем с живыми?

– Вы знаете, это универсальная судьба гениев. Они всегда становятся гораздо более удобными и привлекательными после смерти. С гениями вещь простая, по выражению того же Довлатова, что начинается после смерти – после смерти начинается бессмертие.

Источник публикации: Радио Свобода, 29.08.2015

Новый Российский центр духовой музыки возглавил Сергей Поляничко

Художественный руководитель Российского рогового оркестра Сергей Поляничко возглавил новое учреждение культуры – Российский центр духовной музыки.

Руководителя Российского центра духовой музыки, который объединит два коллектива — Российский роговой оркестр и Государственный духовой оркестр России — участникам представил заместитель Министра культуры РФ Александр Журавский.

«Звучание рогового оркестра уникально и неповторимо, духовой оркестр — это тоже целый мир. Слияние жанров духовой и роговой музыки — невероятный, обреченный на успех эксперимент, — говорит Сергей Поляничко. — Создание Центра духовой музыки, решение государства взять ее под свою опеку — событие историческое, беспрецедентное. Я бы хотел поблагодарить за это Министерство культуры России и лично Министра культуры Владимира Мединского. Назначение на должность руководителя для меня одновременно и большая ответственность, и, безусловно, вызов. Начата работа над планами творческого и финансового развития, есть идеи, опыт, огромная любовь к музыке и желание двигаться вперед».

«На сегодняшний день духовая музыка отстает в популярности от других жанров — это несправедливо, — отмечает руководитель Российского центра духовой музыки. — Этот жанр настолько многогранен, что без него невозможно представить ни современную музыкальную культуру, ни развитие других жанров, ни победы русской армии. Если бы не духовая музыка, мир был бы иным».

Что касается кадровых изменений, обновления состава двух коллективов, Сергей Поляничко говорит так: «Я прекрасно знаю роговой оркестр, вижу сильные и слабые стороны коллектива, знаю, какими методами решить задачи. Говоря образно, различаю в каких случаях зуб лечится, а когда удаляется. Что касается духового оркестра, прежде всего я хотел бы вслушаться в звучание. У меня нет намерений разрушать — есть намерения развивать».

Первый концерт Российского центра духовой музыки состоится 27 сентября на сцене Концертного зала имени П.И.Чайковского.

На базе ФГБУК «Российский центр духовой музыки», которое объединит музыкантов духовых специальностей, будут проходить мастер-классы, семинары, фестивали духовой и роговой музыки, образовательные программы.

Сергей Поляничко — директор Центра роговой музыки, художественный руководитель и главный дирижер Российского рогового оркестра (г. Санкт-Петербург).

Родился в 1974 году в Ростове-на-Дону (Россия). Обучался по классу валторны в средней специальной музыкальной школе при Санкт-Петербургской государственной консерватории (класс профессора В.М. Буяновского) и Санкт-Петербургской государственной консерватории (класс профессора А.Е. Глухова). Окончил Санкт-Петербургскую школу телевидения (2003), Санкт-Петербургский театральный институт (2004), Санкт-Петербургскую государственную консерваторию (2005), Ростовскую государственную консерваторию (2015).  С 2015 года — ассистент главного дирижера Большого симфонического оркестра имени П.И.Чайковского.

В 2006 году Сергей Поляничко создал и возглавил Российский роговой оркестр (г. Санкт-Петербург). С 2007 года — директор Центра роговой музыки.

В 2012 году Российский роговой оркестр впервые получил поддержку от Министерства культуры России — на организацию и проведение фестиваля «Трубы Победы. 1812». Цикл образовательных, просветительских и патриотических концертов с участием военного историка Бориса Кипниса привлек в залы тысячи слушателей. В 2013–2014 годах с патриотической программой «Трубы Победы. 1812» оркестр выступил в странах, на территориях которых проходили победоносные сражения русской армии (Франция, Чехия, Испания, Германия, Польша). В 2014 году при поддержке Минкультуры России оркестр смог создать еще несколько программ, утверждающих ценности российской культуры, — «Гимны России» (оркестром записаны все официальные и неофициальные гимны России с 1700 до 2014 года) и «Трубы Победы. 1945» (программа, специально подготовленная к 70-летию Победы).

Поправки в Гражданский кодекс: собирать авторские отчисления должны только чиновники

Собирать деньги за свободное воспроизведение музыки и фильмов должен уполномоченный орган государственной власти, а не аккредитованные государством организации по коллективному управлению правами, следует из поправок в Гражданский кодекс (ГК), разработанных Минкомсвязи (документ есть в распоряжении «Ведомостей»). По словам источника «Ведомостей», в ближайшее время этот текст будет опубликован на портале regulation.gov.ru. Представитель Минкомсвязи вчера это не прокомментировал.

Поправки – часть реформы системы авторского права, недавно объявленной Минкомсвязи. В начале августа министерство сообщило на портале regulation.gov.ru, что разрабатывает соответствующие поправки в ГК. По закону авторы и исполнители музыки и песен имеют право на выплату компенсации за бесплатное исполнение их произведений на радио, в ТВ-эфире, кинофильмах и т. д. По действующей версии ГК собирают эти деньги специально аккредитованные государством организации. Они представляют интересы всех авторов – как российских, так и зарубежных – вне зависимости от того, заключен с ними письменный договор или нет. Сейчас в России работают три основные организации по коллективному управлению авторскими и смежными правами: Российское авторское общество (РАО), Российский союз правообладателей и Всероссийская организация по интеллектуальной собственности (ВОИС). Сейчас они объединяются в профсоюз, который должен получить новую аккредитацию от государства. В 2013 г. все три организации собрали около 9 млрд руб. и выплатили авторам почти 6 млрд руб.

Некоторые авторы недовольны авторскими обществами. Так, на маленькие выплаты РАО жаловались поэт-песенник Илья Резник и продюсер группы «Тату» и автор песни «Нас не догонят» Елена Кипер. Впрочем, гендиректор РАО Сергей Федотов в ответ указывал, что Резник еще в 2010 г. изъял большую часть своих прав из управления общества.

В начале августа президент России Владимир Путин поручил правительству проработать варианты реформирования работы авторских обществ, в частности обязать их проводить независимый аудит. Действующая система управления авторскими правами непрозрачна и к ней много претензий у правообладателей, передавал прежде «Ведомостям» замминистра связи Алексей Волин. Будет лучше, если автор сам станет договариваться с организацией по коллективному управлению и оговаривать условия, считает он. Вчера Волин был недоступен для журналистов.

Теперь Минкомсвязи предлагает, чтобы организации по коллективному управлению представляли интересы лишь тех правообладателей, с которыми у них подписаны договоры, следует из текста поправок этого ведомства. Уполномоченный же госорган будет не только собирать деньги в пользу всех авторов и исполнителей, но и вести публичный реестр их прав на произведения. Государственная аккредитация организаций по коллективному управлению в такой ситуации отменяется, а сами организации обязаны ежегодно привлекать для проверки финансовой отчетности независимого аудитора и публиковать ее на своем сайте.

Федотов вчера вновь заявил «Ведомостям», что не согласен с позицией Минкомсвязи. Работающая в России система защиты авторских и смежных прав не уникальна, такие же модели успешно действуют в разных странах мира, уверен он. Именно такая система лучше всего защищает интересы авторов в нашей стране. К примеру, в Белоруссии, где деньги для авторов собирает государственный орган, объемы сборов крайне низки, заявил он. РАО уже проходит независимый аудит и каждый год публикует на своем сайте отчетность, напоминает Федотов. Если сбором вознаграждения займется государственный орган, это существенно усложнит распределение денег и задержит на неопределенное время выплаты авторам, говорит он: «Нельзя забывать и то, что государственные органы гораздо больше, чем частные и общественные организации, склонны к бюрократии». РАО и так раскрывает все данные по выплатам авторам и своим расходам госорганам, указывает он: «Если это необходимо общественности, мы готовы раскрыть часть этих данных публично и доказать свою эффективность и прозрачность». Заместитель гендиректора ВОИС Эрик Вальдес-Мартинес указывает, что если вознаграждение будет собирать госорган, то распределять деньги правообладателям он сможет только через федеральную бюджетную роспись: «А в закон о бюджете просто физически невозможно внести поименно десятки тысяч получателей этих денег».

Против инициативы Минкомсвязи возражает и Министерство культуры, которое аккредитовывает авторские организации. Прежде представитель этого министерства заявлял «Ведомостям», что отмена госаккредитации приведет к тому, что авторы перестанут получать причитающееся им вознаграждение, поскольку не смогут самостоятельно проконтролировать использование своих произведений в России и за рубежом.

«Какие бы ни были претензии к авторским обществам, выплаты авторам за последние три года выросли почти в 2 раза, от государственных органов такой эффективности ожидать трудно. Тем более если службу придется создавать практически с нуля. Это порочная идея», – заявил «Ведомостям» Григорий Ивлиев, бывший заместитель министра культуры, недавно назначенный руководителем Роспатента. Этим летом правительство окончательно решило передать этой службе надзор за авторскими правами.

После сдачи номера в печать Волин заявил «Ведомостям», что для исключения бюджетой росписи вместо уполномоченного госоргана собирать деньги в пользу авторов может и учрежденная государством компания или фонд: «Наша принципиальная позиция в том, чтобы это была организация, полностью подконтрольная государству. Полностью прозрачная, подотчетная, которую могла бы регулярно проверять Счетная палата». Заместитель министра не верит, что РАО и аффилированные с ней организации смогут перестроить работу необходимым образом: «Они уже работают несколько лет и у них было много шансов наладить систему сборов. Если они не сделали этого раньше по доброй воле, то нет никаких гарантий, что они сделают этого нормально и эффективно сейчас под давлением».

Источник публикации: Ведомости, 25.08.2015, Ксения Болецкая, Анастасия Голицына

Дмитрий Бертман: «Геликон-опера» — настоящий памятник нашему непростому времени»

В обновленном здании театра «Геликон-опера» завершаются работы по монтажу сценического оборудования, установке мебели и декору интерьеров. Театр откроет сезон на новой сцене 2 ноября этого года, заявил заместитель мэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Марат Хуснуллин.

– Уже скоро музыкальный театр вновь сможет ставить свои спектакли на исторической обновленной сцене. Это будет уникальный объект культуры, где историческое здание удалось «насытить» новыми технологиями, – отметил глава столичного Стройкомплекса.

«ВМ» решила посмотреть на завершение этого столичного долгостроя. Историческая сцена скоро примет первых зрителей. Здесь обустроена царская ложа, 500 новых кресел ждут посетителей. Пока их накрыли чехлами.

– Еще шесть лет назад стройку вдруг заморозили, – вспоминает руководитель театра «Геликон-опера», народный артист России Дмитрий Бертман, проводя для нас экскурсию. – В котловане проросла трава. Во дворике, который преобразован сейчас в основную сцену, вырос целый лес, в котором валялись забытые каски и инструменты.

Прошел ни один год с тех пор. Маленькими, но уверенными шагами «Геликон-опера» приближалась к моменту своего преображения.

– В это уже верится, – говорит Дмитрий Бертман о скором открытии театра. – И любой человек, который войдет в «Геликон-оперу», будет испытывать чувство счастья и гордости за театр. Здесь каждый метр, пройденный зрителем, может превратится в отдельную экскурсию. История живет вокруг зрителей. Здесь и стены рубежа XIX – ХХ века, которые сохраняли псевдорусский стиль, привносимый княгиней Шаховской, и крыльцо, ставшее царской ложей. Строители провели колоссальную работу, благодаря которой площадь театра выросла в четыре с лишним раза.

При этом были бережно сохранены и воссозданы уникальные исторические интерьеры белоколонного зала княгини Шаховской-Глебовой-Стрешневой, которые помнят Пушкина, Шаляпина, Дебюсси и других великих людей. У Дмитрия Бертмана нет сомнений, что этот проект станет настоящим памятником нашему непростому времени, ведь именно театры, музеи и другие объекты культуры создаются на века, становятся символами эпохи – все остальное забывается.

– Проект многострадальный, – признается директор по строительству гражданских объектов компании-подрядчика, главный инженер Наиль Каримов, стоящий бок о бок с руководителем театра. – По разным причинам менялись подрядчики. Наша компания зашла только в прошлом году и активно начали работу.

Сложностей было много. Во-первых, театр располагается в центре города, где очень плотная застройка. Проблемы были и с подвозом материалов, и с проведением монтажных работ. Во-вторых, пока шла реконструкция, менялись пожарные и санитарные нормативы, поэтому в проект вносились дополнительные изменения: были сделаны дополнительные вентиляционные каналы, организованы новые пожарные выходы и все это в соответствии со строгими требованиями по сохранению исторических интерьеров.

– Приходилось на ходу приспосабливаться, вписываться в те габариты помещения, которые есть: через узкие коридоры и проемы заносить оборудование и технику, – говорит Наиль Каримов. – Еще два месяца назад мы не ожидали подвоха: здесь пошел подпор воды. Настоящий родник когда-то был затампонирован. Но вода стала находить обходные пути. Пришлось срочно делать отсекающую гидроизоляцию по всему периметру театра, построить дренажи. В настоящее время проблему решили.

Сейчас в здании театра работают специалисты, настраивающие акустическое оборудование и 26 подвижных платформ, благодаря которым основная сцена «Геликон-оперы» по праву может именоваться «уникальной» не только в рамках Москвы, но и на мировом уровне. В сентябре театральная труппа готовится к переселению.

– Мы репетируем оперу «Садко», ее премьера состоится впервые на исторической сцене театра. – рассказал Дмитрий Бертман. – Откроемся гала-концертом. Труппа ждет – не дождется переезда. Восемь лет мы работали в чудовищных условиях. Представляете, 500 человек репетировали с двумя гримерными комнатами. Это, наверное, рекорд Гиннеса, что оперный театр так долго продержался и при этом выдавал премьеру за премьерой. Отдыхали мы только во время гастролей на больших площадках других театров.

Пока шла стройка, здесь уже опробовали акустику Дмитрий Хворостовский, Ольга Гурякова, на неделе обещает заглянуть Николай Басков.

Театральные кассы уже работают, билеты на долгожданный концерт и премьеру раскуплены. 500 мест на основной исторической сцене не вместят всех желающих. Было решено провести несколько концертов, чтобы ими отблагодарить всех строителей, реставраторов, специалистов, коллег, гостей из других стран, друзей и зрителей «Геликон-оперы», которые так долго ждали обновления театра.

Уже в ноябре в атриуме Шаляпина гостей встретит распластавшийся на полу аквариум с археологическими находками, на подземном этаже установят японский фонтан, который будет рисовать водой. А в анфиладной комнате Елены Образцовой под целлофаном стоит ее рояль.

– Елена Образцова была большим другом «Геликон-оперы» и готовила для нас оперу «Фаворитка» Доницетти, – вспоминает Дмитрий Бертман. – Она исполняла главную партию, а наши солисты и хор пели вместе с ней. Комнату, где тогда репетировали, мы назвали в ее честь. Ее дочь Елена Макарова подарила нам рояль и часть мебели из московской квартиры Елены Васильевны.

Мистическим образом цвет обивки мебели совпал с цветом стен. Осенью здесь уже будут проходить музыкальные уроки и мастер-классы.

– Когда привезли рояль, это был первый день работы грузового лифта. Я первым сел за инструмент и сыграл две вещи: «Хабанеру» из оперы «Кармен» и арию Сантуццы из оперы «Сельская честь». Строители стояли и слушали две любимые вещи Елены Образцовой, – и Дмитрий Бертман сел за инструмент.

Его пальцы ловко перебирают клавиши, помнившие прикосновения Елены Образцовой. Рядом в целлофане лежат шесть колоколов. Вскоре их установят в вольере сцены большого зала. Они зазвучат на таких операх, как «Борис Годунов».

Сюрпризов сам театр обещает много. Но и для «Геликон-оперы» именитые оперные певцы готовят подарки. Какие, пока никто не знает. Но остается дождаться ноября, чтобы приоткрыть, словно занавес на сцене, некоторые тайны «Геликон-оперы».

Первый оперный фестиваль «Звезда Алании» завершился в Цхинвали

Первый Международный музыкальный фестиваль звезды мировой оперы Вероники Джиоевой «Звезда Алании» проходил в столице Южной Осетии Цхинвали с 18 по 22 августа. Он приурочен к семилетию концерта-реквиема Валерия Гергиева в разрушенном Цхинвале (21 августа 2008 года).

В рамках фестиваля прошли два концерта с участием известных оперных певцов, а также мастер-классы в Цхинвальском музыкальном училище имени Феликса Алборова.

Среди гостей фестиваля — чешская оперная певица Лиана Сасс, главный дирижер МАМТа Феликс Коробов, лауреат международных конкурсов Тимур Сланов. На фестиваль также приехали профессор Новосибирской консерватории, главный концертмейстер Новосибирского театра Михаил Мищенко, академик Русской академии искусствоведения и музыкального исполнительства, солист Пражской национальной оперы Владимир Коваль и другие звезды.

Гала-концерт фестиваля Вероника Джиоева открыла исполнением «Аве Мария» Каччинни — в память о погибших в августе 2008 года соотечественниках. На гала-концерте также состоялась церемония присвоения Веронике Джиоевой почетного звания «Заслуженный артист Республики Южная Осетия». Этого звания удостоены также Владимир Коваль и Михаил Мищенко.

«Это событие государственной важности, благодаря таким мероприятиям мир узнает о Южной Осетии с лучшей стороны. И это благодаря нашей великолепной замечательной землячке Веронике Джиоевой, — сказал президент Южной Осетии Леонид Тибилов. — Спасибо Веронике Джиоевой, ее друзьям. Страна держится именно на таких людях».

Новосибирский театр оперы и балета отремонтируют из бюджета за 180 млн рублей

НОВОСИБИРСК, 19 августа. /Корр. ТАСС Татьяна Карманова/. Ремонт Новосибирского государственного академического театра оперы и балета (НГАТОиБ) обойдется в 180 млн рублей. Финансироваться работы будут из федерального бюджета, а не за счет средств генерального партнера, как сообщал ранее директор Владимир Кехман.

“Предполагается провести комплекс реставрационных работ на фасадах, кровли здания и прилегающей территории”, – говорится в сообщении на сайте госзакупок. Работы предстоит выполнить до 15 декабря.

Ранее Кехман сообщал журналистам, что после переговоров в Москве будущий генеральный партнер театра выделил 150 млн рублей, однако имя не уточнил. Директор пояснял, что эти средства пойдут на ремонт зрительного зала, оперных репетиционных классов и гримерок, а также реставрацию фойе, реконструкцию буфета и столовой для артистов. Он также уточнил, что проектом реконструкции театра займется известный архитектор Олег Шапиро.

Главный инженер театра Константин Богачев отказался прокомментировать новую информацию о ремонте, ссылаясь на распоряжение Кехмана. Директор тоже не дал ответ на официальный запрос ТАСС.

Согласно сайту госзакупок, подрядчик должен будет покрыть металлическими листами часть кровли, обновить штукатурку колонн, отреставрировать элементы балюстрады, карниза над главным портиком и заменить часть мягкой кровли на металлическую. В помещении театра заменят кресла части зрительного зала, обновят декор и некоторые коммуникации.

Последняя реконструкция была проведена в НГАТОиБ 10 лет назад. Она обошлась федеральному бюджету в 1,3 млрд рублей. В театре прошел капремонт большого купола, ремонт восточной части вместе с половиной забора, левого крыла. Основные работы пришлись на реконструкцию сценического комплекса.

Театр откроет новый, 71-й сезон оперой “Борис Годунов” в постановке Андрона Кончаловского.

Директором Новосибирского театра оперы и балета Владимира Кехмана назначили в конце марта после того, как прежний директор Борис Мездрич был уволен министерством культуры в связи со скандалом вокруг постановки оперы “Тангейзер”.

Источник публикации: ТАСС, 19.08.2015

Сезон 2015/2016 в Пермском оперном: новое «Лебединое озеро», ночные концерты, «Арабеск» и Дягилевский фестиваль

Пермский театр оперы и балета объявил планы на 144-й сезон 2015/2016.

Первая премьера 144-го сезона — обновленный балет «Лебединое озеро» в редакции главного балетмейстера Алексея Мирошниченко. Премьерная серия спектаклей пройдет с 7 по 11 ноября. Зрители увидят знакомых персонажей, одетых в роскошные костюмы в духе бургундской средневековой моды, на фоне белокаменных стен — романтизм и красота XV века, трактованные через призму XIX столетия.

Режиссер Татьяна Полуэктова ставит с Большим симфоническим оркестром детскую концертно-театральную программу, состоящую из «Детского альбома» Чайковского в оркестровке Дмитрия Батина и «Путеводитель по оркестру для юных слушателей» Бенджамина Бриттена. Эта постановка появится на сцене театра к Новому году.

В новом сезоне продолжится цикл концертных исполнений мировых оперных шедевров: в октябре под музыкальным руководством Теодора Курентзиса состоится концертное исполнение оперы «Аида» Джузеппе Верди с Зариной Абаевой в заглавной роли. На Страстной неделе будет исполнена опера «Диалоги кармелиток» Франсиса Пуленка.

Необычной будет программа симфонических концертов. Театр переформатирует цикл камерных концертов «Музыка для нас»: часть из них пройдет как фестивальные гала — в ночной темноте Дома Дягилева, с возможностью для слушателей лежать на коврах и подушках. Другая часть концертов цикла «Музыка для нас» будет проведена в фойе театра, со свечами и шампанским.

В апреле в театре оперы и балета пройдет Конкурс артистов балета им. Е. Максимовой «Арабеск», который соберет в Перми участников из разных стран.

А в конце июня Пермь ждет юбилейный X Дягилевский фестиваль: 17 июня 2016 года его откроет главная оперная премьера сезона: режиссер Роберт Уилсон поставит в Перми «Травиату» Джузеппе Верди. После «Сказок Пушкина» в Театре Наций это его вторая новая работа в России, не считая переноса «Мадам Баттерфлай» на сцену Большого театра. Завершится юбилейный Дягилевский фестиваль 30 июня 2016 года, по традиции — концертом Фестивального оркестра, будет исполнена Шестая симфония Густава Малера. Это событие завершит и 144-й сезон в театре.

Подробнее со всеми спектаклями, концертами и мероприятиями 144-го сезона можно ознакомиться на сайте Пермского театра оперы и балета.

Руководители художественных вузов комментируют смену ректора в Санкт-Петербургской консерватории

Ранее руководители художественных вузов и музыканты направили открытое письмо Министру культуры РФ Владимиру Мединскому с просьбой содействовать в разрешении кризисной ситуации, возникшей в Санкт-Петербургской консерватории. В том числе документ подписали ректор Северо-Кавказского института искусств Анатолий Рахаев,ректор Самарского института культуры Элеонора Куруленко, ректор Новосибирской консерватории имени М.И.Глинки Константин Курленя, проректор РАМ имени ГнесиныхАлександр Базиков.

Анатолий Рахаев, ректор Северо-Кавказского института искусств:

«Как выпускник Санкт-Петербургской консерватории я, безусловно, всегда очень внимательно слежу за теми событиями, которые там происходят. Более того, с 1999 по 2004 год я работал в должности замминистра культуры и курировал в том числе направление образования и науки. Поэтому для меня абсолютно небезразлично, что происходит в Санкт-Петербургской консерватории, где на протяжении последних десяти лет сменилось четыре ректора. В любой организации столь частая смена руководителей и, соответственно, вектора развития приводит к плачевным результатам. За последние годы в консерватории происходили многие негативные события, в том числе и всякого рода коррупционные вещи, но в этом году случился вопиющий факт — вуз не прошел аккредитацию Рособрнадзора по основным ее специальностям. Когда я это узнал, то был в полном замешательстве. Такого просто не может быть, это нонсенс! Это же первая консерватория страны! Вуз, которым я имею честь руководить, тоже проходил эту процедуру в июне. Не скажу, что это очень легкая процедура, и, к сожалению, руководство Петербургской консерватории отнеслось к ней спустя рукава. На сегодняшний день аккредитация — это не творческий процесс, а процесс именно бухгалтерский. Но таковы нормы российского законодательства в области образования, мы обязаны их выполнять. По этим требованиям высшие учебные заведения обязаны иметь электронный ресурс, электронные библиотеки. Это ведь стоит совсем небольших денег. И подключение собственного вуза к богатым ресурсам, которыми обладает Национальная электронная библиотека, — это только польза учебному процессу, польза для студентов. Ведь вузы существуют именно для студентов, а не для ректоров! Кроме того, как может быть, что в первой консерватории страны в ректорате всего один проректор? Должны быть заместители по всем основным направлениям: по административной работе, по научной, по учебной, по воспитательно-творческой и так далее. Так заведено! Мне, как ректору с 20-летним стажем, просто стыдно за то, что моя альма-матер попала в такую кризисную ситуацию именно по вине руководства. Это [смену руководства] нужно было делать даже не вчера, а гораздо раньше. Просто непрохождение аккредитации еще раз подтвердило плачевное состояние учебного процесса в консерватории».

Элеонора Куруленко, ректор Самарского института культуры:

«Главная задача любого вуза — подготовка специалистов. Если вуз не проходит аккредитацию — причем ведущий вуз, первый вуз консерваторского толка, — это очень серьезное событие. С моей точки зрения, это просто недопустимо. Есть вузы, которые являются, как говорят в социологии, «образцами поведения». К Михаилу Гантваргу я отношусь очень хорошо, он очень талантливый музыкант, я люблю бывать на его концертах. Однако мое убеждение: если ректор не смог подготовиться к аккредитации, честнее для него было бы просто уйти, потому что это нонсенс для вуза такого масштаба, имеющего такие традиции и историю. Мне кажется, что перспективы у Алексея Васильева [и.о. ректора Санкт-Петербургской консерватории], безусловно, есть. Насколько я помню, несколько лет назад его фигура в качестве ректора уже выдвигалась, что неслучайно. Хотела бы пожелать консерватории процветания! Потому что мы все, в том числе и провинциальные вузы, в которых есть направления, связанные с консерваторским образованием, равняемся именно на нее!»

Константин Курленя, ректор Новосибирской консерватории имени М.И.Глинки:

«Я совершенно сознательно подписал это письмо. С одной стороны, мне безумно жаль Михаила Гантварга, я очень уважаю его как выдающегося музыканта и деятеля культуры мирового масштаба, но, безусловно, ситуация с аккредитацией, которая произошла в консерватории, — это досаднейшая вещь, которую необходимо было избежать любой ценой. Но случилось так, как случилось… В таком государстве, как Россия, не должно быть ситуации, когда ректоры флагмана музыкального образования и музыкальной культуры меняются с такой частотой, что ни один из них не успевает отработать до конца свой пятилетний срок. Поэтому, на мой взгляд, нужно было проявить государственную мудрость, осмотрительность и прервать, наконец, эту череду. И это главный мотив, который меня в этой ситуации сподвиг [присоединиться к авторам письма]. Письмо составлено в высшей степени корректно и уважительно как по отношению к уходящему руководителю, так и по отношению к коллективу и вузу в целом. Поэтому не вижу никаких причин не поддержать Министра в этой ситуации. Что касается лишения консерватории аккредитации по ряду специальностей, то тут стоит сказать, что ни одна аккредитация не похожа на другую. И это не из-за того, что вузы разные, а потому что правила игры все время корректируются. И руководитель должен быть готов к любым неожиданностям. Мы тоже недавно прошли эту процедуру, она отняла у нас 2,5 года специальной работы, это было невероятно тяжело и ответственно. Любой из нас может попасть в такую ситуацию из-за не самой существенной погрешности — отсутствия информационной библиотечной системы. Законодательство сейчас таково, что вас просто лишат аккредитации. А ведь для кого-то это вообще может быть жизненной катастрофой, потому что человек закончит вуз, являющийся одним из столпов российского музыкального образования, но получит не диплом, а справку, потому что диплом ему выдать просто не смогут. Насколько я понимаю, в нашей системе это не первый случай. Остается горько сожалеть, что это случилось, и сочувствовать Михаилу Ханоновичу, потому что в этой ситуации мог оказаться любой. Нужно пройти этот тяжелый путь и выйти из него сильнее!»

Александр Базиков, проректор РАМ имени Гнесиных:

«То, что в последние годы происходит с консерваторией, очень нас всех волнует: это и ситуации с постоянной сменой руководства, и случай с капитальным ремонтом. В консерватории работают отличные специалисты, но даже они в разговоре со мной иногда высказывали мнение, что вуз движется не в том направлении. Общаясь со своими коллегами, я довольно часто слышу, что все это вызывает у них очень тревожные ощущения. Необходимо было что-то делать с точки зрения кадров, но я не ожидал, что решение примут столь оперативно. Думаю, что министерство приняло очень грамотное решение, поэтому письмо я подписал совершенно спокойно. Совмещать деятельность на столь высоком и ответственном посту с творческой карьерой невероятно сложно. Я долгое время работал как ректором, так и проректором. И работая в Гнесинке, я вижу, как противоречат друг другу творческое направление деятельности профессорско-преподавательского состава и организация образовательного процесса. А если человеку нужно еще и управлять целым коллективом, экономической и хозяйственной деятельностью — это крайне сложная задача».

Источник публикации: Министерство культуры РФ

Кибовский: «Треть закупаемых книг нельзя выставить в библиотеках без стыда»

И. ИЗМАЙЛОВ: У микрофона Игорь Измайлов. В студии министр правительства Москвы, руководитель Департамента культуры Москвы Александр Кибовский. Александр Владимирович, рад Вас приветствовать.

А. КИБОВСКИЙ: Здравствуйте.

И. ИЗМАЙЛОВ: У нас большая культурная повестка по столице. Мы не можем обойти тему последних секунд — приговор суда вынесен активисту Миронову. Это тоже произошло в Москве и тянет за собой шлейф историй. За попытку срыва концерта Макаревича — три года колонии строгого режима. Как Вы считаете, справедливый приговор?

А. КИБОВСКИЙ: В этой ситуации я не имею права обсуждать решение суда. Закон вступает в силу, и мы должны им руководствоваться. Что касается оценок — Андрей Макаревич произнёс слова, это его касается, его оценки, мы можем все к ней прислушаться. С точки зрения более широкого спектра вопросов — у нас становятся, к сожалению, популярным некие действа, связанные с эпатажными выходками, в том числе в отношении произведений искусства. Случай 14 числа в Манеже в частности, когда пострадали четыре работы известного художника, скульптора, участника Великой Отечественной войны Сидура; эти объекты зарегистрированы как культурные ценности в государственной части музейного фонда Российской Федерации. Естественно, по данном инциденту соответствующие процессуальные меры принимаются отделом полиции района Китай-город в ЦАО города Москвы. Со своей стороны я подписал обращение в адрес начальника ГУВД взять этот вопрос на контроль, потому что это предметы музейного фонда, и изучение ситуации должно иметь тщательный контроль. Не первый раз мы с этими лицами сталкиваемся. Напомню, по весне эти же лица напали на музейного работника Музея истории ГУЛАГа, были зафиксированы нанесённые травмы. Когда музейное пространство превращается в ристалище для различных эпатажных акций — это неправильно. Я по образованию музейщик, у меня даже в дипломе написано: музейное дело, охрана памятников истории культуры. Для этого существуют правоохранительные органы, которые способны дать оценку тем или иным действиям, и по этим итогам будут приняты меры наказания в отношении лиц, которые их совершают.

И. ИЗМАЙЛОВ: В голову не могло бы прийти обсуждать безопасность с Вами — как с человеком, связанным с культурной сферой. Но жизнь вынуждает нас, и музейные работники говорят, что есть проблема: раньше охраняла полиция, теперь ЧОП, который не уполномочен. Все ли коллекции застрахованы от подобных акций, нужно ли менять концепцию работы в плане охраны культурных ценностей?

А. КИБОВСКИЙ: Этот вопрос обсуждается не первый год. С 1997 года я работаю в сфере управления культурой, был на федеральном, региональном уровнях. Периодически время от времени, от ЧП к ЧП такие темы возникают. Я работал в департаменте, занимавшемся возвращением украденных музейных предметов, и практически ко всем возвращениям, которые проводились на рубеже 90-х-2000-х годов, имел отношение. Везде была недостаточная охрана. Но если мы вспомним начало 90-х годов, когда у нас пошёл массовый бум: в Великом Устюге были украдены иконы, их собирали по всему миру, Сочинский музей – тогда уровень охраны был хуже, чем сейчас.

В ситуации в Манеже ЧОП сработал. Люди купили билеты, вошли как обычные посетители, что не возбраняется. Изначально они никаким образом не показывали агрессивность своих намерений. Как только такие намерения были показаны, ЧОП сработал нормально, в штатном режиме, и если бы не ЧОП как раз, который локализовал этих лиц, утраты могли быть гораздо больше. И к приезду полиции именно работники ЧОПа этих товарищей выдали органам правопорядка.

Кончено, возникает вопрос, связанный с возможностью ЧОПов применять силу в отношении граждан. У нас из одной стороны в другую идут колебания: как только им дают больше прав, начинаются разговоры, что перегибают, нарушают конституционные права граждан о неприкосновенности, а как только прав лишаем – начинаются обратные вопросы, почему они не могут применить силу, когда это необходимо. Если мы возьмём органы вневедомственной охраны МВД, которые охраняют ряд объектов — то, что у людей есть на боку пистолет, вовсе не значит, что они его выхватят и начнут стрелять.

И. ИЗМАЙЛОВ: Есть какой-то рецепт, как обезопасить и фонды, и, в случае с Мироновым, концерты?

А. КИБОВСКИЙ: Я считаю, что Глеб Жеглов в известном фильме очень правильно сказал: правопорядок в стране определяется не наличием воров, а умением правоохранительных органов их обезвреживать. Если за подобного рода акциями будет следовать неотвратимое наказание, не иллюзорное, а настоящее – это является самой надёжной профилактической мерой от возникновения таких ситуаций в дальнейшем. Люди бывают разные: неуравновешенные, подверженные сезонным изменениям в настроениях. Мы знаем, что посягательства на культурные ценности были в расцвет советского режима – помните нападение на «Данаю» в Эрмитаже? Мы не можем физически оградить произведения от посягательства. Даже если какие-то произведения защищаем пуленепробиваемыми стёклами, специальными ограждениями, стопроцентной гарантии нет. Делая защиту от дурака, нужно рассчитывать на то, что подавляющее большинство людей, которые приходят в учреждения культуры – это люди сознательные, здоровые, психически уравновешенные. И если будет соответствующая реакция со стороны правоохранительных органов по пресечению таких действий, это может заставить призадуматься тех, кто совершает подобного рода акции. В данном случае для меня было важно направить такое обращение в адрес руководителя ГУВД. Зная, как работает наше руководство, данному вопросу будет уделено пристальное внимание. Анатолий Иванович всегда тщательно такие вопросы отслеживает, дела о посягательстве на культурные ценности всегда получали приоритетное внимание.

И. ИЗМАЙЛОВ: Сейчас по всем направлениям принято создавать некие программы, концепции видения, форматы – если говорим о культурном пространстве Москвы, можно сказать, что с Вашим приходом у команды формируется идеология культурного пространства Москвы? Каким будет вектор?

А. КИБОВСКИЙ: Сама программа была обозначена ещё в начале 2011 года, когда по поручению мэра мы перешли в городе на программный принцип финансирования, когда средства бюджета направляются на достижение реальных целей и задач, а не просто на сметное финансирование существующей сети. Те обновления, которые были в нашей сфере, происходят в разных направлениях городского хозяйства. Интеграция этого процесса в область культуры гармонична. Вектор, который был задан, соблюдается и будет соблюдаться – это большое внимание к тому, чтобы потребительское, экстенсивное отношение населения города, когда вся жизненная парадигма была сведена к модели работа-дом, дом-работа, разбить в интересах москвичей и сделать её более интересной: работа-парк-дом-музей, работа-театр. В этом была задача: чтобы у людей, загнанных повседневной рутиной, появилось ощущение альтернативности дивану и телевизору. На это были направлены колоссальные средства городского бюджета, в первую очередь – создание достойных, комфортных мест, куда люди могут прийти. И парковая программа получила поддержку москвичей – это то, что больше всего людей волнует по месту жительства и в целом. С 2011 года у нас было всего порядка 130 парковых территорий, это объём около 4 тысяч гектаров. Когда в 2011 году начали разбираться, 100 территорий фактически не считались парковыми, они считались транзитными зонами. Когда взялись за комплексное благоустройство, сегодня мы имеем в городе 370 различных зелёных парковых пространств; я ещё не говорю про 89 природных зон города, которые по объёму вышли далеко за 5 тысяч гектаров – и это всего-навсего за несколько лет. А если мы возьмём благоустроенные пространства – их количество выросло в разы. К сегодняшнему дню мы имеем 323 благоустроенных городских территорий общей площадью более 3 тысяч гектаров. На тех 89 природных зонах были благоустроены 350 гектаров, чтобы москвичи даже на природной территории, где нельзя в полной мере реализовать инфраструктуру, могли отдыхать. Там не такой активный отдых, как в парке культуры и отдыха, но это тоже огромный вклад. Парки нужно было не только очистить, привести в порядок, но и насытить соответствующей инфраструктурой.

Возьмём проект велодорожек: в 2011 году работа только начиналась, сегодня – 217 километров велодорожек уже есть в городе, я говорю только про зелёные территории, не говорю про дорожки на пешеходных зонах. В планах до 2018 года ещё 27,5 километров дорожек создать. В 2011 году были сделаны первые качественные 43 площадки воркаута, сегодня у нас их 363. Скейтпарки – вообще молчу, их у нас 11, раньше вообще такого понятия не было. Было аттестовано в 2010 году 11 детских площадок, сегодня их 622. Всего у нас за эти несколько лет было сделано 2044 объекта инфраструктуры внутри парков, зелёных территорий: это детские площадки, спортивные площадки – 625, танцевальные площадки – их 66, где люди могут и сами в инициативном порядке заниматься музыкой, танцами. По программе создание ещё 672 объектов инфраструктуры, которые обращены к москвичам и работают на горожан. Поэтому неудивительно, что эта программа так позитивно воспринимается москвичами.

И. ИЗМАЙЛОВ: А что после парков? Это большая история, видно, что они поменялись, WI-FI сделали, но надо двигаться дальше. Каким будет следующий масштабный проект?

А. КИБОВСКИЙ: Мы потратили много сил на то, чтобы технически наши парки оснастить, программа будет продолжаться. На старте у нас было 22 парковые территории в нашем департаменте, сейчас их 100. И к 2018 году мы должны все парковые территории привести в порядок. Чтобы они были комфортными, доступными.

И. ИЗМАЙЛОВ: Это включая Новую Москву?

А. КИБОВСКИЙ: Нет, это пока то, что касается Департамента культуры. А если говорить про зелёные зоны в принципе, то запланировано порядка 250 гектаров, которые будут адаптированы к возможностям различного отдыха. В том числе и активного. Возьмём нынешний год: в этом сезоне идут работы по 17 парковым территориям и по 53 паркам по месту жительства. Начиная с больших территорий, таких как парк Горького, Сокольники, мы можем двигаться в те территории, которые считались транзитными зонами, газоном, проходом между метро и городом. Мы их тоже облагораживаем, активно идёт работа префектур с учётом мнения местных жителей.

Следующий этап – наполнение этих территорий различными мероприятиями, интересными горожанам.

И. ИЗМАЙЛОВ: С парками понятно. Следующая важная задача для вашего департамента какая?

А. КИБОВСКИЙ: Мы занимаемся парками, но это вовсе не значит, что мы не занимаемся другими направлениями: все они важные, может, их не в такой мере видно. В ведении департамента находится порядка 460 различных организаций культуры – это большая сеть, где работает порядка 5 тысяч человек: это театры, библиотеки, музеи, выставочные залы, школы искусств сейчас востребованы, активно обсуждаются, так как с 1 сентября мы переходим на новую форму преподавания дисциплин. Эта сеть живёт, меняется, возникают новые смыслы. Их 460, но похожих нет: каждая библиотека, школа, музей разнообразны, каждый культурный центр имеет свою специфику, и наша задача в этом многообразии – сделать так, чтобы сеть как можно более эффективно была в работе. Эффективно – значит максимально востребована москвичами, в этом приоритет. От этого никогда не уходили, департамент всегда этими учреждениями занимался, в том числе и участием творческих коллективов в городских мероприятиях. Сейчас идёт московский фестиваль варенья, интересный, замечательный, люди очень радуются. Это 22 площадки в разных частях города. Коллективы на сцене поют, читают стихи, танцуют – это не артисты, нанятые нами за деньги, это новая концепция, это всё наши творческие коллективы клубов, дворцов культуры.

И. ИЗМАЙЛОВ: Вам подведомственны также художественные школы, музыкальные школы. Есть большие проекты, музыкальная школа в каждом микрорайоне с хорошими музыкальными инструментами или какие-то подобные стратегические программы?

А. КИБОВСКИЙ: У нас 92 музыкальные школы в городе, это серьёзное число. Подобные институции не создаются административно-командным путём. Это непросто: найти здание, оно должно соответствовать особым требованиям акустики. Здание не может быть встроенным в жилой дом, иначе жильцы будут недовольны. Но ещё большая проблема – это педагогический состав. Здесь вопрос не количества, а качества, и в этом главная задача. Хотя у нас есть программа, и мы её реализуем: мы постепенно наши музыкальные школы в плановом порядке выводим из зданий, которые доставались им в своё время не самым правильным путём, делаем более приспособленные помещения, начинается строительство школы Ференца Листа. К чести наших школ искусств, наши ребята достигают удивительных результатов. Есть ещё одна тема, на которую департаменту нужно обратить внимание – это правильное информационное сопровождение того, что происходит. Мало кто знает, что наши детские коллективы получают гран-при Европы в области хореографии, хорового пения, но мы их пока не встречаем как спортсменов-победителей. Это не очень правильно, потому что есть чем гордиться. У нас 150 мероприятий только за август в городе проходит, август – мёртвый сезон, не работают театры, школы на каникулах. В среднем каждый день по пять мероприятий происходит. А если мы добавим к этому то, что делают коллеги из федеральных учреждений, подведомственных Министерству культуры, коллеги из других департаментов? Фестиваль варенья, где мы выступаем партнёрами – событие Департамента торговли и услуг, который является основным закопёрщиком, которое лично патронирует Наталья Алексеевна Сергунина, вице-мэр. Огромное количество возможностей для москвичей посетить, посмотреть – широкая палитра культурных мероприятий в нашем городе на любой, даже самый взыскательный, вкус.

И. ИЗМАЙЛОВ: Александр Владимирович, давайте в формате блиц ряд вопросов обсудим. Сначала с финансами: вся история с курсами валют, насколько Ваш департамент всё это чувствует? Сокращение, оптимизация сотрудников, директоров, музеев, сокращение зарплат – что происходит в подведомственных Вам организациях?

А. КИБОВСКИЙ: Как и во всех органах власти, у нас прошла оптимизация самого департамента, решения были приняты ещё весной, чиновников стало гораздо меньше, но работать мы должны гораздо лучше. Дальше оптимизация будет избыточна, и так департамент потерял 50% личного состава. Тем не менее, это не сказалось на показателях работы, она налажена. Полагаю, это в меньшей степени беспокоит горожан, так как страдания госслужащих – их личное дело.

И. ИЗМАЙЛОВ: А библиотеки, театры – подведомственная сеть?

А. КИБОВСКИЙ: Задача поставлена администрацией президента на тщательный контроль, чтобы у нас уровень заработной платы учреждений культуры неизменно увеличивался, и мы этого добиваемся. Оптимизация затронула управленческий аппарат, в том числе и с целью того, чтобы помогать отрасли культуры в части фонда заработной платы самих работников культуры достигать средней зарплаты по городу. Такие планы намечены, они реализуются, каждый квартал мы отчитываемся по этим вопросам.

И. ИЗМАЙЛОВ: Культурных работников много сократили по театрам, библиотекам?

А. КИБОВСКИЙ: У нас таких сокращений не было. Сейчас нет возможности сокращать у департамента, потому что штатные расписания и количество людей, которые работают в учреждениях, определяются самим руководством учреждения. Мы перешли на новую систему оплаты труда: департамент доводит до руководства учреждения лимиты финансирования, в том числе на фонд оплаты труда работников. А сколько за эти деньги нанять сотрудников, одного, если он справляется, или двадцать одного – определяет руководитель учреждения исходя из стоящих перед ним задач. Мы можем сократить или нет – это условная история. Финансирование учреждений сократили, до всех эти лимиты доведены. Поскольку мы не вмешиваемся в репертуарную повестку, особенно в организации творческие, создающие постановки, то какое количество людей нужно для того или иного действа, находится на усмотрении самого руководителя учреждения при соблюдении всех требований трудового законодательства.

И. ИЗМАЙЛОВ: Насколько свободны репертуары, застрахованы ли люди от того, что они не увидят похабщины в репертуарах московских театров, выставок? Скандалы всплывают, или Вы отдаёте это на откуп художественным руководителям?

А. КИБОВСКИЙ: Когда мы говорим о том, что во главе государственного бюджетного учреждения стоит руководитель, то мы предполагаем, что когда такого человека назначают, он должен обладать определённым опытом, умением, понимаем сбалансированности того, что ему доверено. Это не частная галерея, это организация, существующая за средства налогоплательщиков. И когда такая кандидатура назначается, тот, кто его назначает – сегодня это я, – он понимает, кто на этот пост приходит. И человек, который приходит, определяя репертуарную политику своего учреждения в отношении спектаклей, выставок, общегородских мероприятий, несёт полную ответственность за них, и мера этой ответственности очень велика. Мы исходим из того, что каждый руководитель должен понимать эту ответственность и заниматься тем, что ему доверено, с полным понимаем того, как он вписывается в общую городскую культурную среду.

И. ИЗМАЙЛОВ: Можно сказать, что в городских учреждениях культуры похабщины не будет?

А. КИБОВСКИЙ: Мы на этом настаиваем. Руководители учреждений выступают с довольно серьёзной критикой моментов, которые были. Когда у нас идёт закупочная кампания книг для библиотек, эксперты активно обсуждают каждую позицию. Иногда то, что они оставили за бортом – удивляешься, почему такие предложения могли возникнуть. И когда мне руководители библиотек говорят, что им бывает стыдно за то, что предлагается к закупке – мы не можем поставить треть закупок на полки наших библиотек без стыда для самих себя. Я считаю, ощущение этого очень важно, и именно здесь находится мера. Если мы имеем государственную бюджетную сеть учреждений культуры, то само собой разумеется, что мы ожидаем от работающих там людей – подчёркиваю, это 15 тысяч человек, – что руководящий состав со своей стороны следит за тем, что выставляется, чтобы оно не носило профанирующего и низкого характера. Всегда возникает дискуссионный вопрос: что считать похабщиной, а что не считать?

И. ИЗМАЙЛОВ: Чаплин высказался по поводу Манежа: «Работа Владимира Лемпорта «На свалке истории» крайне унизительно изображает Ленина, Хрущёва, Брежнева и других руководителей государства. Можно по-разному относиться, но, тем не менее, это неправильно», – говорит он. Город будет как-то на это влиять?

А. КИБОВСКИЙ: Мы обсуждаем произведения. Возьмём творчество Сидура, пострадали линолеумные гравюры – эти вещи созданы в 1971 году, это всё само по себе история, и постфактум давать какие-то характеристики сложно. Сейчас усиленно охраняется итальянскими карабинерами здание собора в Болонье, потому что там в древности, раннем Ренессансе, художник позволил себе изобразить круги ада по Данте и написать там пророка. Для сторонников ислама это является страшным оскорблением. Официальные организации, исповедующие на востоке радикальные настроения, пригрозили итальянским властям, что если фреска не будет сбита или закрашена, они будут пытаться собор разными силами изничтожить.

И. ИЗМАЙЛОВ: Современное искусство возможно в нашем городе, как в Европе, где стоят унитазы, фекалии разбросаны?

А. КИБОВСКИЙ: У нас есть Музей современного искусства, замечательный, который является государственным бюджетным учреждением, которое призвано заниматься этим направлением творчества. У нас огромное количество частных организаций, галерей, арт-проектов. И когда Вы говорите о таких вещах, то, как правило, именно частные институции такими вещами увлекаются. Подчёркиваю, у нас свободное государство, и мы отвечаем только за бюджетный сегмент. Москвичи правильно задают вопросы, что в бюджетной сфере должно быть спокойное отношение к подобного рода экспериментам. Я вообще не очень верю, исходя из собственного опыта, в творческие эксперименты за счёт казённых средств. Возьмём передвижников – все подзабыли, кто это, куда и что они передвигали. Это молодые художники, которые сказали, что повестка академии художеств рисовать лощёные картинки не устраивает, мы будем изображать быт. Через 20 лет эти люди стали академиками. Но они честно сказали: мы не берём казённых денег, уходим из академии и делаем передвижные выставки по стране, чтобы зарабатывать. То же самое было с театрами: МХТ на средства Станиславского, он же купец Алексеев, существовал. Творческий поиск развивается, в первую очередь, в этой сфере. А экспериментировать за счёт бюджета – на мой взгляд, опасная история. С Эдуардом Бояковым обсуждали, что данные случаи превращаются в имитацию авангарда, а не в авангард, к сожалению.

И. ИЗМАЙЛОВ: С Собяниным часто видитесь? Насколько он вникает в вопросы Вашего департамента?

А. КИБОВСКИЙ: Как министр правительства Москвы, я у мэра постоянно бываю на докладах, это прямое общение. Случается, что и много раз на дню по телефону задаются конкретные вопросы. Я с 1997 года работаю в сфере культуры, видел разных министров, но меня поразило, когда я приходил в команду Сергея Семёновича, удивительное, системное, глубинное понимание вопросов формирования культурной повестки мегаполиса. У нас такое внимание формируется годами работы, когда ты проходишь все стадии. Я начинал с экскурсовода в музее, прошёл все ступени от сотрудника музейной сферы до министра правительства Москвы и всегда гордился собственным опытом, что я посмотрел все стадии работы, все области, в разных департаментах на различных уровнях поработал. И тут я был настолько удивлён, впечатлён тем, что человек, который нам известен как крупный управленец регионального и федерального уровня, имеет чёткое, системное, безупречное понимание того, что необходимо городу в этой сфере, что для меня большое удовольствие и радость работать с таким руководителем.

И. ИЗМАЙЛОВ: Нужно ли вернуть Рахманинова, и где его нужно перезахоронить, нужно ли назвать в Москве улицу его именем?

А. КИБОВСКИЙ: Уровень имени Рахманинова настолько велик, что, я полагаю, возможно, чтобы одна из улиц нашего города носила его имя. Это выдающийся деятель искусства, известный всему миру, и мы можем гордиться, что в Москве может быть такая улица. Что касается самого возвращения – это непростая история, это не может быть кампанейщиной, это должно быть взвешенным, многоплановым решением. Весной произошло перезахоронение великого князя Николая Николаевича в парке Сокол, этому предшествовала колоссальная работа, начиная с воли родственников, наследников, потомков и заканчивая нашей организацией.

И. ИЗМАЙЛОВ: Вам лично как горожанину хотелось бы, чтобы какой-то памятник в Москве появился?

А. КИБОВСКИЙ: В Москве около 900 различных монументов, это огромное количество памятников. Мне важно, чтобы они были в нормальном техническом и эксплуатационном состоянии. Поставить памятник непросто. Все забывают, что после этого на городские службы ложится большая работа, чтобы эти памятники содержать. За монументом на Поклонной горе, стелой целая бригада следит каждый день, чтобы обеспечить её эксплуатационные возможности. Честно говоря, вопросы создания новых объектов оставил бы тем, кто это инициирует. Город давно за счёт бюджета такие памятники не делает – мы в основном принимаем в дар от частных лиц, общественных организаций. И уже это даёт нам по несколько объектов в год. Мне было бы более важно, чтобы со всеми памятниками было всё в порядке. На новых территориях ещё есть монументы, с которыми необходимо поработать.

И. ИЗМАЙЛОВ: Музей, может быть, какой-то нужен в Москве, которого нет?

А. КИБОВСКИЙ: Музей Есенина получит новое здание осенью, происходит благоустройство территории возле его дома – спасибо комплексу городского хозяйства. Мы активно с музеем Булгакова взаимодействуем, чтобы квартира, где сам Булгаков жил, перешла к музею. Мне кажется, вопрос не в том, что надо увеличивать число музеев; полагаю, задача в том, чтобы обеспечить их серьёзной современной материально-технической базой. Мы решаем вопрос с музеем Булгакова, чтобы именно квартира к ним перешла, а не то, что им дали раньше, то, что рядом, это не его квартира. Выставки существуют не сами по себе, а для чего-то. Поэтому сделать возможности для интересных программ, чтобы москвичи пришли. В субботу открываем «Палеопарк» в Дарвиновском музее – это одно из мероприятий такого характера.

И. ИЗМАЙЛОВ: Объединение с департаментом культурного наследия произойдёт?

А. КИБОВСКИЙ: Приняты все управленческие документы, их можно прочитать. Департамент культурного наследия – особенная, специализированная структура, имеющая свой комплекс масштабных задач, особенно учитывая вступившие в силу в начале этого года поправки в федеральное законодательство, у них большой объём работы. А с Департаментом культуры – за мной, как его руководителем, положение об осуществлении общей координации работы этого департамента, особенно в части вопросов, которые требуют выхода на правительство Москвы в качестве министра Москвы. Это достаточно хорошая, сбалансированная система.

И. ИЗМАЙЛОВ: Нет смысла объединять?

А. КИБОВСКИЙ: Я пока не вижу в этом необходимости, всё работает. Какие-то дополнительные административные меры пока преждевременны.

И. ИЗМАЙЛОВ: Для уличных музыкантов будет какая-то отдельная улица? Система налогов будет разработана?

А. КИБОВСКИЙ: Этим вопросом занимаемся Московская городская Дума, Евгений Владимирович Герасимов лично этот вопрос ведёт. Тема конфликтная. Либо всё надо разрешить, но начинают возмущаться местные жители тому хаосу, который может быть, либо надо всё запретить, и, как Вы понимаете, это тоже невозможно, и наш департамент не может быть в этом заинтересован. Единственная возможность между двумя этими крайностями найти середину – это регулирование. Какое регулирование – эти вопросы обсуждаются на уровне комиссии культуры при Мосгордуме, мы тоже в ней участвуем. Европейский и американский опыт показывают нам самые разные модели регулирования в этой сфере, но регулирование есть практически везде. Так, чтобы было бесконтрольно – в крупнейших столицах и мегаполисах мира мы такого не увидели. Есть модели и патентной системы, и по местам. Какая модель будет у нас принята – вопрос для обсуждения на площадке профильной комиссии Мосгордумы.

И. ИЗМАЙЛОВ: С министром Мединским Вы в чём-то принципиально не согласны, есть разница походов?

А. КИБОВСКИЙ: Владимир Ростиславович отвечает за всю страну. Может быть, конкретизировать вопрос, взгляды могут быть разные. Я могу только сказать, что поскольку Владимир Ростиславович является главной Русского военно-исторического общества, а я возглавляю московское отделение, то в части взглядов на военную историю у нас с ним точно нет разногласий. А по остальным вопросам надо предметно обсуждать.

И. ИЗМАЙЛОВ: Времени нет. Когда мы говорили про парки, Вы упомянули строительство велодорожек, то, что сейчас в городе вызывает наибольшую волну возмущений, когда убираются улицы, расширяют дорожки. Вопрос не к Вам, но люди видят их в парках, и проецируется всё на столичную власть, в том числе и на Вас. Вы контактируете с Дептрансом? Есть возможность повлиять, Вы между собой данные вопросы обсуждаете?

А. КИБОВСКИЙ: У каждого свои юрисдикции. Я всегда за то, чтобы каждый занимался своим делом и за то, чтобы слушать профессионалов. Часто бывает такая аргументация: мне не нравится. А что вам нравится? Не знаю. Давайте оставим этот вопрос для наших коллег из соответствующего блока управления. А то, что велодорожки в парках, нам говорят: мало, давайте ещё, и лыжни ещё надо делать. Мы тоже делаем, это тоже измеряется десятками километров. У нас парки не только летом: зимой коньки, лыжи, санный спорт.

И. ИЗМАЙЛОВ: Давайте дадим возможность слушателям задать вопрос. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Павел, я руководитель одного театра. С момента Вашего назначения я пытаюсь попасть к Вам на приём, потому что хотел бы презентовать некое большое мероприятие, парабиеннале искусств в Москве. Скажите, пожалуйста, возможно ли попасть к Вам? Мне приходят официальные отписки.

А. КИБОВСКИЙ: Поймите правильно, коллеги, у нас казённых бюджетных театров 87. Если я буду каждый день встречаться с одним директором и если ничем другим больше не заниматься, то это займёт у меня достаточно продолжительное количество времени. Поступает огромный вал обращений, каждый день получаем по несколько: про фестиваль, биеннале, ещё что-то. Никаких проблем нет с этим разобраться. Ясность мысли определяется ясностью изложения: если есть какая-то концепция, её можно прислать. Давайте не будем увлекаться византийщиной, где надо обязательно добежать до руководителя и только тогда можно чего-то добиться. Если есть проект – давайте его смотреть. Только в августе 150 мероприятий. Есть приёмные часы, можно записаться на приём, Тверская, 13.

И. ИЗМАЙЛОВ: Судьба столичных кинотеатров, старых – что с ними город будет делать?

А. КИБОВСКИЙ: У нас два кинообъединения, которые в перспективе смогут объединиться в единую серьёзную структуру, концепция сейчас готовится, этим занимаются специалисты. Мы должны понять, что сегодня кинотеатры, которые находятся в бюджете города Москвы – это не кинотеатры коммерческого показа, для этого есть другие институции, это по-другому прокатывается. Ключевой вопрос: зачем мы эти кинотеатры имеем у себя? Скорее, должны быть площадки, как Центр документального кино.

И. ИЗМАЙЛОВ: Ждём Вас снова, спасибо.

Источник публикации: Русская служба новостей, 19.08.2015

Деятели культуры поддержали назначение Алексея Васильева и.о. ректора Санкт-Петербургской консерватории

Владислав Чернушенко, художественный руководитель Государственной академической капеллы Санкт-Петербурга, народный артист СССР:

«Несколько лет назад он уже был кандидатом на этот пост [ректора], но, видимо, решались другие вопросы. Я понимаю, что еще предстоят выборы, но то, что он сегодня получил эту должность, — большая удача для консерватории в нынешние времена, — считает руководитель капеллы. — Алексей Николаевич имеет замечательный кругозор, превосходное гуманитарное образование, к тому же он обладает удивительно тонким умением руководить непростыми творческими коллективами. Поэтому я могу только приветствовать это решение Министерства культуры».

«Это человек, которого я знал еще в период его обучения в десятилетке при консерватории, знал его в качестве студента, аспиранта и преподавателя. Это один из замечательных музыкантов, превосходный виолончелист, зарекомендовавший себя с лучшей стороны», — сказал Владислав Чернушенко. Дирижер признался, что для него стало полной неожиданностью, когда несколько лет назад Алексей Васильев ушел из оркестра и занял пост директора Музыкального училища имени Римского-Корсакова. «Он проявил себя замечательным руководителем и, насколько я знаю, пользуется безоговорочным авторитетом у коллектива», — сказал он. Также Чернушенко отметил способность музыканта совмещать административную работу с творчеством. «Оркестр училища, которым он начал руководить, уже на протяжении нескольких лет имеет самостоятельные абонементы и проводит музыкально-просветительские исполнения для детей и юношества», — напомнил худрук капеллы.

Галина Маяровская, и.о. ректора Российской академии музыки имени Гнесиных:

«Алексея Николаевича я знаю очень давно, всегда с интересом следила за его карьерой. Он замечательный музыкант, учился у С.П.Ролдугина, затем у великолепного педагога с мировым именем — А.П.Никитина, — сказала она. — Причем у Алексея все хорошо не только в плане творчества, он хороший управленец, руководитель. Когда-то он возглавил одно из старейших музыкальных училищ нашей страны — Музыкальное училище имени Римского-Корсакова, которое имело богатые традиции, высокий потенциал, но переживало не лучшие времена. Образно выражаясь, «лежало на боку». Но с приходом Васильева оно «выпрямилось»: выстроилась система, обновились кадры. Во многом это, конечно, его заслуга».

Галина Маяровская отметила, что Васильев прекрасно знает консерваторию: был доцентом на кафедре, деканом оркестрового факультета. По ее мнению, «настало такое время, когда на Санкт-Петербургскую консерваторию уже просто необходимо обратить внимание». «У нее очень много проблем, которые нужно целенаправленно решать, выстраивать определенную политику. Я очень приветствую данное назначение! Не дело это — когда первая русская консерватория находится в таком плачевном состоянии», — сказала она. «Консерваторией руководили замечательные музыканты, однако никакого отношения к руководящей работе, тем более к образованию они не имели. У Васильева же есть прекрасное сочетание и того и другого. Поэтому я считаю, что это очень хороший выбор», — заключила и.о. ректора РАМ имени Гнесиных.

Надежда Солдатикова, замдиректора по учебно-методической работе музыкального училища при Московской консерватории:

«Воспитанный в лучших традициях российской художественной культуры, будучи ярким представителем молодой генерации отечественной музыкальной школы, Алексей Васильев вместе с тем как руководитель обладает системным мышлением, обширными знаниями в финансово-хозяйственной сфере, дипломатическими качествами, — отметила Надежда Солдатикова. — В этом мы сумели убедиться в совместной культурно-образовательной работе — в творческих школах, на мастер-классах, семинарах». «Это натура деятельная, самостоятельная, умеющая принимать решения и нести ответственность за воплощение самых смелых замыслов. Его не пугает сложность поставленной задачи, за каждым делом он видит реальных людей и умеет использовать творческий потенциал, уважая достоинство и способности каждого», — заключила она.

Сергей Ролдугин, художественный руководитель Санкт-Петербургского дома музыки:

«Об Алексее Васильеве я могу сказать только самое хорошее. Во-первых, это человек, который окончил ленинградские образовательные учреждения, включая консерваторию. Это истинный петербуржец, воспитанный в лучших интеллигентских традициях этого города, — отметил музыкант. — Он очень творчески разносторонний человек: прекрасный виолончелист, сейчас занимается дирижированием, имеет положительный административный опыт, что не раз подтверждалось руководством города. Я совершенно убежден, что это [назначение] — шаг в правильном направлении, которое я всячески приветствую».

Он напомнил, что, когда Алексей Васильев возглавил Санкт-Петербургское училище имени Римского-Корсакова, оно «проходило очень сложный период реконструкции». «Но я никогда ни от кого не слышал, что там возникают какие-то непреодолимые трудности. И в этом его большая заслуга», — отметил он.

По мнению Сергея Ролдугина, «на посту ректора консерватории очень важно сохранить баланс между образовательными задачами и творческим ростом». «На мой взгляд, до сих пор Алексей очень умело сочетал свой творческий рост с успешным руководством училищем. Но консерватория — это уже совсем другой уровень, это очень ответственный пост. Думаю, что все мы должны помочь Алексею Николаевичу в достижении главных целей музыкального образования в России», — заключил он.

Алексей Васильев 19 августа был назначен и.о. ректора Санкт-Петербургской консерватории имени Римского-Корсакова. Он сменил на этом посту Михаила Гантварга. Данное кадровое решение было принято в том числе из-за того, что учебное заведение не прошло аккредитацию по ряду дисциплин. Кроме того, ранее деятели искусства направили открытое письмо в адрес Министра культуры РФ Владимира Мединского с просьбой оказать содействие в разрешении кризисной ситуации, возникшей в консерватории.

Источник информации: Министерство культуры РФ

На портале change.org организован сбор подписей за увольнение В. Кехмана

На портале change.org появилась петиция за увольнение В. Кехмана с поста директора Новосибирского театра оперы и балета. На 20 августа петицию подписали уже около 1000 человек.

В тексте документа отмечается, что резолюцию многотысячного митинга “За свободу творчества”, одним из требований которого была недопустимость назначения Владимира Кехмана на должность директора Новосибирского театра оперы и балета, подписали более 15 000 человек».

Также, в петиции приводятся факты, внушающие беспокойство за будущее Новосибирского театра оперы и балета. «Помимо “Тангейзера” из репертуара исключаются спектакли, обеспечившие мировую известность театру, среди которых “Весна священная”, “Фауст”, “Кентервильское привидение”, “Месса”. До сих пор не представлен репертуарный план театра (ранее он публиковался в начале августа), не определена даже дата открытия нового театрального сезона. Резко уменьшился гастрольный план театра. Коллектив театра запуган. Артисты боятся открыто высказывать свое мнение о происходящем. Им грозят увольнениями и тем, что они не смогут устроиться на работу “в другие театры всей России”».

Материалы по теме

.

Крупнейший новосибирский театр готовится к ремонту и изменению репертуара. Если на реконструкцию театра за 180 млн рублей новосибирцы согласны, то из-за снятия любимых спектаклей с репертуара требуют уволить директора учреждения. ИА Regnum, 20 августа 2015

Недавно новосибирскую общественность всколыхнуло сообщение о том, что директор театра Владимир Кехман снял несколько популярных спектаклей с репертуара. Информация об этом появилась на странице инициативной группы «За Тангейзер» в соцсетях, ее сообщили сразу несколько артистов театра после собрания балетной труппы с участием Кехмана. Так, снимается с репертуара балет «Щелкунчик» в постановке Вайонена, сменит его «Щелкунчик» Начо Дуато. Таким же образом заменят спектакль «Спящая красавица» на одноименный, но уже в постановке Дуато. Уберут и «визитную карточку» Оперного — балет «Спартак» в постановке Юрия Григоровича, его хотят заменить на «Спартака» Георгия Ковтуна. Официально репертуар театра оперы и балета на следующий сезон еще не обнародован и зрителям неизвестен.

Михаил Гантварг: «Коллективу консерватории в очередной раз плюнули в лицо»

Министерство культуры уволило ректора Санкт-Петербургской консерватории имени Римского-Корсакова Михаила Гантварга. Он стал четвертым подряд руководителем вуза, не доработавшим до конца первого срока, — и первым за десятилетие, покидающим пост без обвинений в коррупции. И.о. ректора назначен директор Санкт-Петербургского музыкального училища — тоже имени Римского-Корсакова — Алексей Васильев. После прощальной беседы с министром культуры Михаил Гантварг ответил на вопросы корреспондента «Известий».

— Как консерватория восприняла новость о вашем увольнении?

— Консерватория в глубочайшем шоке. Я уже принял сегодня около 150 звонков от профессоров, преподавателей, студентов. Про себя ничего говорить не буду, но могу донести до вас их мнение. В очередной раз людям, которые и являются консерваторией (потому что консерватория — это не здание, а люди), просто плюнули в лицо. В очередной раз о них вытерли ноги. Многие профессора уже немолоды, они принимают происходящее очень близко к сердцу. Это то, что меня больше всего расстраивает. Мне искренне жаль их. Они очень многого не знают. Не знают, как устроено Министерство культуры.

До конца моего контракта оставалось чуть больше года. Теперь наша несчастная консерватория, которая 4 года жила в состоянии спокойствия, опять запускается в состояние турбулентности. Очень несвоевременная и очень непродуманная акция. Учитывая общее настроение и положение дел в стране, я считаю, что это просто вредительство.

— Какую причину увольнения вам озвучили?

— Они пытались мне говорить, что мы не прошли аккредитацию. Единственная причина, по которой не были аттестованы несколько специальностей, — это то, что консерватория не подключена к электронной библиотеке. За подключение, кстати, надо было заплатить 150 тыс. рублей. Они, видимо, не знают, что консерватория обладает уникальным собранием нот и литературы о музыке. Весь мир должен подключаться к нам, а не мы к ним. В музыкальной сфере у этой электронной библиотеки уровень сельского уголка чтения. Понятно, что это всего лишь предлог, причем провокационный.

— В Минкультуры утверждают, что часть студентов-бакалавров из-за проблем с аккредитацией не получила дипломы.

— Ни один студент, который закончил бакалавриат, не остался на улице. Они все учатся дальше и с большим удовольствием, потому что через год получат специалитет.

— Как вы узнали о том, что больше не являетесь ректором?

— Я был в отпуске, меня отозвали с гастролей. Позвонила начальник департамента по науке и образованию Александра Аракелова и сказала: «Михаил Ханонович, знаю, что вы в отпуске, но мы бы хотели, чтобы вы приехали». Я спросил: «Что случилось?» Она сказала, что есть дела, связанные с аккредитацией. «Что-то важное? Может, вы хотите меня уволить? Если так, я могу прислать заявление по факсу». — «Нет, что вы, о чем вы говорите! Просто нужна ваша подпись на документах». Я отменил концерты, взял билет и прилетел. В понедельник госпожи Аракеловой не было. Во вторник тоже. В среду она наконец приехала, и я был вызван. Говорит: «Пойдемте в какое-нибудь кафе, посидим». Мы пошли. «Михаил Ханонович, напишите заявление по собственному желанию». Я ответил: «Позавчера написал бы. Сегодня уже не могу, потому что я вернулся в свой город, мне звонит множество людей и просит: «Миша, только ничего не подписывай, тебя не могут уволить, ты в отпуске». Я им обещал, я не могу подводить людей». Она говорит: «А вы объясните им, что ваши творческие планы помешают вам совмещать карьеру скрипача с работой ректора и профессора». Я ответил, что последние 4 года они мне не мешали. И добавил: «Если хотите, увольняйте по статье».

В тот же день в 15.20 позвонил Владимир Мединский — он как раз был в Петербурге — и попросил приехать в отель «Кемпински». Сказал: «Давайте мирно, дружно, вы пишете заявление, и всё». Я объяснил ему, что не могу так поступить. На выборах ректора за меня проголосовали 93% коллектива. Они будут считать, что я их предал во имя каких-то своих целей. Они всё равно не поверят.

— А в чем необходимость увольнения, он объяснил?

— Он сказал следующее: «Мне замминистра говорил, что вы что-то там не прошли. Я понимаю, к каждому руководителю есть претензии. Ко мне их, наверное, в тысячу раз больше».

— Что вы сами об этом думаете? Решение связано с реставрацией консерватории?

— Это первое, что приходит на ум, но я так не думаю. Может, и это в том числе. Но у меня с Северо-Западной дирекцией по строительству, реконструкции и реставрации хорошие отношения, они относились ко мне с уважением. Главная причина в том, что идет попытка другой реставрации — реставрации в консерватории той обстановки, которая царила здесь лет 10–15 назад и раньше.

— Вы имеете в виду период правления Владислава Чернушенко?

— Да. Это реванш той команды. Мне кажется, что коррупционная составляющая тут не просто присутствует, а вопиет. Консерватория всё это уже проходила, и не раз. Я не бедный человек, за 50 лет гастрольной деятельности заработал очень приличные деньги. Меня деньги вообще не волнуют. Видимо, кого-то такое отношение к консерваторским деньгам не устраивало.

— Что вы думаете о составленном против вас коллективном письме министру?

— О каком письме?

— Несколько деятелей культуры написали, что в консерватории сейчас «период безвременья», и попросили назначить нового ректора.

— А кто подписал это письмо?

— Худрук Госкапеллы Санкт-Петербурга Владислав Чернушенко, ректор Гнесинской академии Галина Маяровская, профессор вашей консерватории Александр Шило и другие.

— Я впервые об этом слышу. Спасибо, что рассказали.

— Странно, что люди инициируют и отправляют письмо в середине августа, когда все работники творческих вузов обычно в отпусках.

— Ну и время моего увольнения выбрано не просто так. Могли бы подождать хотя бы до 30 августа, когда я выйду из отпуска. Они боятся шума — надеются, что к сентябрю всё устаканится. На самом деле я очень хочу, чтобы ученый совет и весь коллектив смогли спокойно все это воспринять и пережить. Но боюсь, что это маловероятно. Я никакие «шумы» инициировать не собираюсь. Не буду ни судиться, ни рядиться. Я в кресло ректора не рвался, даже не хотел туда идти. И не держусь за него.

— Какими вы запомните 4 года в этом кресле?

— Наш коллектив прошел через колоссальные испытания. Сначала надо было подготовить и масштабно отпраздновать 150-летие нашей консерватории, старейшей в стране. Потом мы пошли на реставрацию, и надо было в течение трех недель переехать в другое здание. Мы только роялей 400 штук перевезли! Работали, как в военное время, по четыре смены. Но ни на одну секунду учебный процесс не нарушался.

— Что вы будете делать дальше?

—В пятницу улетаю дорабатывать гастроли. А с сентября возвращаюсь к своим коллегам, с которыми проработал много лет. Буду продолжать трудиться профессором по классу скрипки. Если и с этого поста не уволят, конечно.

Материалы по теме

.

Деятели культуры поддержали назначение Алексея Васильева и.о. ректора Санкт-Петербургской консерватории. Новости Министерства культуры РФ

«Алексей Николаевич имеет замечательный кругозор, превосходное гуманитарное образование, к тому же он обладает удивительно тонким умением руководить непростыми творческими коллективами. Поэтому я могу только приветствовать это решение Министерства культуры». (Владислав Чернушенко, художественный руководитель Государственной академической капеллы Санкт-Петербурга, народный артист СССР)

«…у Алексея все хорошо не только в плане творчества, он хороший управленец, руководитель. Когда-то он возглавил одно из старейших музыкальных училищ нашей страны — Музыкальное училище имени Римского-Корсакова, которое имело богатые традиции, высокий потенциал, но переживало не лучшие времена. Образно выражаясь, «лежало на боку». Но с приходом Васильева оно «выпрямилось»: выстроилась система, обновились кадры. Во многом это, конечно, его заслуга». (Галина Маяровская, и.о. ректора Российской академии музыки имени Гнесиных)

Алексей Васильев назначен и.о. ректора Санкт-Петербургской консерватории. МО, 19.08.2015

Исполняющим обязанности ректора Санкт-Петербургской консерватории назначен Алексей Васильев, виолончелист, доцент консерватории, до этого занимавший пост директора Санкт-Петербургского музыкального училища имени Н.А. Римского-Корсакова.